Книга Ген ненависти, страница 122 – Джейн Коуи

Антония вполне могла себе это представить. Пол был не из тех, кто старался проявлять мягкость.

— Я просто не понимаю этого, – продолжила Лили. – Я думала, что ей нравится Джек. И я нашла упаковку от противозачаточной таблетки в мусорном ведре в ванной. Джинни была настолько пьяна, что, возможно, между ними что-то произошло, но она не могла все вспомнить.

Затем к Лили подошли ее родственники, и она переключилась на разговор с ними, оставив собеседницу наедине со своими мыслями. Антония провела несколько минут, рассматривая цветы и проверяя, был ли доставлен заказанный ею венок. Да, вот и он. Плющ и белые розы. Очень мило, правда, слишком хорошо для такого мальчика, как Малкольм. На самом деле вся церемония была слишком хороша для Малкольма. По мнению Антонии, он был головорезом и поджигателем, поэтому его жизнь не заслуживала почтения.

Некоторых мальчиков не получается спасти.

А других…

Ее взгляд упал на Джека, сидевшего на скамье рядом со своим отцом, их головы находились очень близко друг к другу. В какой-то момент ей и Оуэну придется поговорить о том, что Джек и его кузен очень похожи и что Оуэн подозрительно быстро переметнулся на сторону Саймона, когда его арестовали. Но сейчас не время для этого. В какой-нибудь другой день.

На сегодня у нее были другие заботы.

Сейчас Антония оказалась возле дома Пола и Лили. Это была вычурная громада с башней в викторианском стиле, слишком мрачная, на ее вкус, но идеально подходящая Лили, которая, казалось, постоянно воображала себя героиней готического романа, несущей единоличную ответственность за спасение Пола от безумной бывшей жены.

Она припарковалась в тени высокой живой изгороди из бирючины, подошла к входной двери и нажала на звонок. Ей пришлось позвонить еще дважды, прежде чем она наконец получила ответную реакцию. Когда раздался щелчок поворота замка, на ее лице была осторожная улыбка.

— Привет. – Джинни приоткрыла дверь на несколько дюймов. Гладкие сальные пряди немытых волос свисали вдоль лица. – Моих родителей здесь нет. Они уехали на похороны.

— Я знаю, – произнесла Антония. – На самом деле я хотела увидеться с тобой. Твоя мама сказала, что ты неважно себя чувствуешь, и я хотела убедиться, что все в порядке. Ты не против, если я войду?

Она увидела, как Джинни колеблется, и положила руку на дверь, делая шаг внутрь дома, чтобы убедиться, что девушка не закроет ее.

— Полагаю, так, – пробормотала Джинни, хотя ее нежелание впускать Антонию было очевидным.

Она отступила с дороги, открыв дверь шире, и Антония быстро зашла в дом.

Вход был украшен высушенной ворсянкой и старыми черно-белыми фотографиями в декоративных рамах. Высокие «дедушкины» часы стояли с одной стороны. Но Антония не видела ничего из этого. Ее внимание было полностью сфокусировано на девушке перед ней.

— Я поставлю чайник. – Джинни направилась глубже в дом.

Ее джинсы были слишком длинными и тащились по полу. На ней был объемный кардиган, хотя в доме было не так уж холодно. Антония не могла не задаться вопросом, почему на ней эта одежда.

На кухне, под стать всему дому, располагалась огромная глубокая раковина с медным краном и плита AGA. Джинни легко перемещалась. Антония замерла и наблюдала за ней. Теперь, когда она была здесь, она не была уверена, как начать разговор.