Книга Из ада с любовью, страница 95 – Эрих Келлер

Если Блэр хотел Тони напугать, то удалось ему это блестяще – Тони давно не испытывал такого острого, всепоглощающего страха. Конечно, можно немного посопротивляться четырем мертвым доберман-пинчерам, которые не чувствуют боли и не боятся за свою жизнь, но итог, в общем-то, ясен: разорвут на куски, притом не сразу, а минут за десять-пятнадцать. Можно еще помолиться, чтобы кто-нибудь из них побыстрее порвал тебе сонную артерию, – говорят, потеря сознания наступает через тридцать секунд, – но молитва не очень надежное средство в такой ситуации, работает не всегда.

А помощники приняли слова Блэра всерьез: некто отпустил придушивший Тони шейный платок, за спиной стукнул засов, громыхнул лист железа и потихоньку скрипнули петли.

— Тубо, – рявкнул некто на пинчеров, и петли заскрипели громче.

Вполне возможно – и даже очень вероятно, – что охранники Фермы имеют негласное благословение начальства на столь простой способ расправы с любопытными, но Блэр наверняка рассчитывал на мольбу о пощаде… Ну, чтобы его победа не вызывала сомнений. И, чем черт не шутит, если погромче взмолиться, он хлопнет себя ладошкой по лбу и скажет, что не узнал товарища, принесет искренние извинения, прикинется виноватым и раскаявшимся…

— Блэр, да ты слетел с катушек… – выговорил Тони, когда его дернули назад, к воротам. Ну, чтобы у Блэра не осталось оправданий насчет «не узнал» или «в темноте не разглядел». – Мы же не в Бирме, а в Лондоне.

Надо сказать, Блэр очень артистично изобразил замешательство: приостановился, велел своим подождать, сделал вид, что всматривается Тони в лицо, включил фонарик, висевший на поясе… И, как и предполагалось, воскликнул с удивлением:

— Аллен? Что ты тут, черт возьми, делаешь?

— Вообще-то я искал тебя и собирался извиниться за вчерашнее.

— Это не лучшее место для встречи со мной… – растерянно промямлил Блэр – ответ, очевидно, поставил его в тупик.

Следовало врезать ему еще разок и хорошенько, как только стали свободны руки, но Тони от этого удержался.

В просторном помещении у ворот на КПП, которое было бы неприлично назвать сторожкой, стены сияли белизной; свет, не дающий теней, исходил прямо из потолка, а покрытие пола мгновенно впитывало пыль и грязь. Оборудованию, с помощью которого открывались ворота, позавидовал бы Букингемский дворец: датчики движения подавали сигнал для запуска факсимильной машины, и та отправляла запрос на аналитическую машину МИ5, после чего на прием включался телеграфный аппарат, – без разрешения Секьюрити Сервис ворота просто не открывались.

И вот в этом чистом, светлом и оборудованном по последнему слову техники помещении на столе с клеенчатой скатертью стоял чайник с допотопной газовой горелкой, толпились грязные металлические кружки, валялись шкурки от колбасы и чешуя сушеной рыбы – что несомненно роднило помещение с обычной сторожкой или бытовкой. На изящном стуле (с регулировкой высоты сиденья и наклона спинки) скучал, разложив локти по столу, самый обычный моро-пес, в рабочей куртке и кепи, надвинутом на глаза. И что-то в его лице выдавало доберман-пинчера, задремавшего на солнцепеке. Двое помощников Блэра тоже оказались моро-собаками, самыми обычными, мирными и добродушными, а третий, невысокий, чернявый и хромой, по виду отставной лейтенант с кошачьим именем Бэзил, был им чем-то вроде куратора. Они в сторожку не пошли. В углу на подстилке дремал еще один доберман-пинчер – самый обычный живой пес, лениво приоткрывший глаза, когда Блэр распахнул двери и пропустил Тони вперед.