Книга Из ада с любовью, страница 18 – Эрих Келлер

— Папаша Ли еще не то может увидеть… – рассмеялся Тим Фалер. – Кочан, тебе самому-то не смешно? Ну какой розовый кролик? Клыкастый, что ли?

— Не знаю насчет кролика… – Боб медленно обвел взглядом сидевших у костра. – Мож, и кролик. Но сеструха моя, та наплела, что оно мелкое и розовое. Помните, у старухи Пэм сдохла шавка? Ну которая облезла с ног до головы? Ну мы ржали с нее, как она ходит по-дурацки, а у ней просто суставы стали как шарниры и гнулись во все стороны? Вот сеструха мне и гварит, что оно было такое ж – как шавка Пэм, совсем без шерсти, и будто лапы у этого гнулись не туда.

Кочан зажмурился, а потом встряхнул головой.

— Мерзость…

— А что с той шавкой было? – переспросил Сэм (он, как и Тим, появился в этой компании недавно и шавки не видел).

— Да хрен поймет, – пожал плечами Боб. – Болезнь какая-то. Но ржачно – мы кишки надорвали, как она по улицам рассекала: поц-поц, поц-поц. Будто на карачках. И шустро так!

— Вы гондоны рваные, – сквозь зубы процедила Кира. – Она ж живое вещество! Ей же ж плохо было, а вы ржали, как суслики!

— Ага! – обрадовался Харлей и повернулся к Сэму. – Точно, эта сопля ревела, как ей собачку жалко! Я вспомнил.

— Дык, я и думаю… – Боб замолк на секунду, но потом продолжил: – Етить-колотить, мож, эт та шавка и есь? Ну, вернулась. Что мы ржали с нее.

— Ваще? – Харлей постучал кулаком себе по лбу. – Тож инъекцию сделала?

Ревитализация… Конечно, версию сделанной истлевшему трупу инъекции Боб предлагал лишь на основании суеверий и инстинктивного человеческого страха перед мертвым. Но ревитализация животного – наиболее правдоподобная версия появления Потрошителя. Потрошитель оставляет растерзанные трупы на месте преступления, а младенцев уносит с собой. Возможно, потому, что может унести лишь маленькое тело. Но… мертвые не нуждаются в пище, они едят лишь для удовольствия, их метаболизм устроен иначе. Впрочем, животное после ревитализации может сохранить охотничьи инстинкты.

Кочан передернул плечами и тряхнул головой.

— Ох и мерзость…

— А что? – задумчиво произнес Сэм. – Тоже призрак из прошлого. Я же говорю: это аура. Темное место, оно притягивает убийц и чудовищ…

— От чудо-юдо – лысая шавка старухи Пэм! – фыркнул Харлей.

— Однако людей на клочки она рвет тока так, – заметил Кочан, и его снова передернуло.

— Межу прочим, старуха Пэм здесь жила еще при Потрошителе… – пробормотал Боб. – И, болтают, ноги раздвигать за пару монет не брезгала.

— И потому в собаку ейную Потрошитель вселился? – Харлей явно был настроен скептически.

Они долго еще препирались о Потрошителе, лысых шавках и розовых кроликах, потом покатались все вместе по пустынной в этот час Ретклиффской дороге, а когда вернулись, гулять было поздновато, и Тони просто отвез Киру домой.

Прощаясь, она долго крутила пуговицу на его куртке и поправляла узел платка.

— Вот и как ты на своей такси поедешь? Де ты ее возьмешь?

— Найду, не переживай.

— Я просто… вот думаю… А вдруг это не шавка Пэм, а настоящий Потрошитель? А ты один будешь тут ходить-бродить. Пешком.

— Потрошитель не нападает на взрослых мужчин. Или ты, может, сомневаешься, что я справлюсь с Потрошителем? – Тони спрятал улыбку.

— А с Паяльной Лампой? Твой друган не справился…

Тони поцеловал ее в макушку.