Книга Из ада с любовью, страница 150 – Эрих Келлер

— Я, конечно, знаю физику лучше многих, но не настолько хорошо, чтобы сказать, как работают эти резонаторы. Однако тоже мог бы получить консультацию у знакомых. Ну и программа способна о многом рассказать…

— Аллен, поклянитесь, что не используете полученную информацию в интересах кайзера… Это было бы… неэтично…

Тони хмыкнул и, не покривив душой, ответил:

— Клянусь. А кайзеру эта технология не требуется – его пропагандистская машина действует проще, а потому верней.

Тони поспешил выключить автоматон, и, прощаясь, махонький дисплей на две секунды высветил огненно-красную литеру М из четырех перекрещенных сабель.

Доктор замер, вытянув голову вперед.

— Вы видели это, Аллен? Вы видели? – шепнул он растерянно.

— Литеру М? Да, вам не показалось. Но ваши «Записки» имеют столь широкую известность, что кодер этого автоматона мог просто пошутить. Он-то наверняка понимал, что делает и зачем, вот и обозначил свое детище понятной каждому меткой: воплощенное зло. Не вы ли назвали нынешние времена эрой Мориарти?

— Да, возможно… – рассеянно кивнул доктор. – Возможно. И все же мне бы очень хотелось узнать, что зашифровано в этой программе.

— Когда я прочту код, я вышлю вам перевод с машинного языка на человеческий, – улыбнулся Тони. – Но в ответ и вы могли бы рассказать мне, что разузнаете у специалистов по мозгам об этих частотах.

— Договорились, – доктор протянул Тони руку, и тот ее с удовольствием пожал.

* * *

Три крестных: ведьма, безбожник и кадавр. Они даже не скрывали глумливых улыбок, они откровенно потешались над священным таинством – и Диавол смеялся вместе с ними. Кого они могли принести в церковь, чтобы надругаться над ее святостью?

Мать девочки призналась: отец ребенка мертв. Должно быть, она считала, что преподобный Саймон Маккензи не поймет, что это значит? Думала, что ловко подшутила над наивным викарием? Нет, он сразу понял, что́ стоит за ее словами.

Одну из тринадцати печатей Диавола у младенца отец Маккензи заметил сразу: ямочка на подбородке, знак жестокости, – тяжелейшая метка. Но, прежде чем принять на себя высокую миссию – стать карающей рукой Провидения, исполнить Божью волю, – отец Маккензи должен был проверить все. Недаром крестные пытались помешать преподобному разоблачить младенца – испугались, что дьявольская сущность ребенка станет очевидной! Едва с девочки сняли чепчик, в глаза бросилось отсутствие волос – разрыв связи с небом. И третья метка обнаружилась под крестильной рубашкой – пухлый живот, знак кровопийцы.

Теперь отцу Маккензи все было ясно. Диавол не долго будет радоваться свершившемуся святотатству. Сатанинское отродье отправится в пекло – туда, откуда появилось.

Но… Как же это тяжело… Как страшно, как горько – поднять руку на беззащитное с виду существо. Как трудно отрешиться от желания пожалеть, пощадить – звериного инстинкта, присущего несовершенной человеческой природе: беречь малюток, будь то щенки, котята или мышата.

Долгая молитва помогла справиться с сомнением, и в голове (как тихий шепот с небес) прозвучало насмешливое: а что насчет волчат и змеенышей?

* * *

Подарок Урсуле заранее приготовила только Кира, тоже наверняка по наущению матери, – маленькую куклу с богатым приданым.

— Во. – Кира протянула Кейт красивую коробку, перевязанную ленточкой. – Вот я вседа такую мечтала, а папаня мне так и не покупал. Потом купил, када я большая стала и хотела байк, а не куклу. Вот и пусь у Урсулы она сразу будет.