Книга Перевернутый Бог, страница 17 – Алексей Турбин

— Мне поставили биполярку, выписали кучу препаратов, – сказал Глеб, пригубив пенного пива, – а что у тебя?

— Эндогенная депрессия, как-то так, – грустным голосом ответил своему собеседнику и брату по несчастью.

— БАР и эндогенная депрессия – дело серьезное. Тут бы хоть в ремиссию уйти – это уже хорошо.

— Часто у тебя мания сменяются депрессией? – спросил я.

— Ну как сказать, раньше было редко, но в последнее время чаще. Х..во, что депрессивная фаза более затяжная и тяжелая.

— Понятно, – ответил я.

Почти допив свое пиво, – я хотел попрощаться, но Глеб предложил обменяться контактами в ВК. Я с радостью согласился на его предложение, но вспоминая свой опыт, что люди часто добавляют друг друга в друзья, а затем за год не напишут ни одного сообщения… Но в этот раз было не так: Глеб мне написал на следующий день. Мы стали общаться ВК и решили, что было бы хорошо еще раз встретится. Я, для приличия, согласился, но как выраженный интроверт, надеялся на то, что он забудет об этом ̶ мы ограничимся (раз в месяц или раз в полгода) пересылкой друг другу смешных картинок, видео и прочей бессмыслицы. Ну и еще, конечно же, аудио с музыкой, которые мне чаще всего лень слушать, когда мне их кто-то скидывает. Потому что вкусы у меня привередливые. Я не меломан, но тем не менее, не категоричен к какому-либо определенному жанру.

Как-то я встретился с Глебом и его знакомой, возможно, его девушкой. С виду ей было лет 20. Судя по одежде – она была неформалкой. Прошли до контракта, а затем, девушка, которую звали Марина, предложила подняться на Щекавицу. Эта гора, с которой открывается чудесный вид на Подол. Мы поднимались по крутой дороге, иногда, нам встречались обветшалые домики с резьбой и ставнями, современный новострой и архитектурная безвкусица. Подниматься там было не так уж и легко: у меня была задышка. Пройдя через старые общежития, поржавевшие машины, которые были пригодны лишь для металлолома, свалки мусора, порванные покрышки, какие-то пристройки и гаражи, через густые деревья, сорняки, заросли с крапивой… по тропинке мы вышли на вершину горы. В тускнеющем небе вечерних сумерек, с правой стороны, маячили желтые трубы. Они напоминали об индустриальной эпохе. Подольские кварталы, со своим еврейским колоритом, были разорваны на части высотками, уродливыми офисными центрами и огромной гостиницей. В самой дали маячили каменные джунгли панельных спальных районов.

На этой горе чувствовались остатки живого города, старого Киева. Островок зелени в шумном и хаотичном городе. Островок природы. Там, где есть душа и тайна, где можно задуматься над смыслом бытия или погрузится в невесомости мыслительного процесса, который замедляется до такой степени, что исчезает ощущение времени.

Кто-то курил каннабис. Этот запах, который трудно с чем-то спутать, доносился снизу до нас. Некоторые пили пиво, вино, бренчали на гитаре и слушали музыку. С колонки доносилась «Сансара» Басты. Глеб из кожаного рюкзака достал бутылку джина. Вообще-то я люблю его пить с содовой и льдом, но в нашем случае мы пили его просто с горла. Марина сделала несколько больших глотков и передала мне эстафету. Закурила. У нее был Парламент. Не тонкие сигареты, а обычные, стандартные, что в некоторой степени, может свидетельствовать о ее характере. Она, даже, умела выпускать кольца дыма. Выпив водки из можжевельника… я тоже закурил. Думаю, вам знакомо то чувство, как хочется покурить в хорошей компании после того, как вы выпили.