Онлайн книга «Сцены из жизни дознавателя Шишкина»
|
Так Валера доехал на метро до «Площади Восстания» и через свою, можно сказать, родную Лиговку не спеша заложил не очень длинную пешую дугу до «Гостиного двора». Можно было бы пройти туда и по Невскому проспекту, там было ближе, но Валера хотел проведать свои заветные места в здешних дворах-колодцах, над устройством которых он сильно ломал голову в лейтенантах. Это была его оперская «земля» и он обязан был здесь знать все адреса, номера, хазы и малины, входы и выходы. Соскучился по мистике?! Загадки нумерации Валера хорошо помнил все эти Питерские приколы с нумерацией домов. Так, например, на Петроградке был дом, который официально имел три (!) разных адреса на табличках — Чкаловский пр., 31; Плуталова ул., 2; ул. Всеволода Вишневского, 10. На Ваське разные стороны улицы и были разными улицами, а номера домов подряд были когда справа, а когда и слева. Бывало, что на одной стороне улицы стоял 3-й и 4-й дом, а на другой 1-й, 2-й и сразу 5-й. В городе было по два Больших и Малых проспекта. И так далее. Для устоявшейся в совсем других логичных реалиях психики жителя другого города это был просто капец! Улица Плуталова — это по фамилии землевладельца, а улица Рюхина — от слова «рюха», которой играли в городки, Зеленина — от «зелье», порох… а вот от чего или от кого были улицы — 2-й Луч, Бармалеева, Гуммолосаровская, Подковырова, Канареечная, Электропультовцев, Счастливая и примкнувшая к ним Выползова, Валера уже и не помнил… время, время. Здесь нужны пояснения… «Подъезд» по питерски — это подворотня, арка, куда подъезжали кареты и автомобили. Чаще они были с воротами и калиткой. Всё логично! Подъезд, это куда подъезжали, но рядом ещё были тайные калитки и низкие арки-подворотни. «Лестницы» — это то, что в обычном понимании — «подъезды». Когда-то они были «парадными» — для господ, и «черными» — для плебса, но сейчас всё уже перемешалось. Двери отдельных квартир здесь находились прямо под аркой, а значит, входить в них нужно было не с «лестницы», а с проезжей части двора по самодельным железным конструкциям, зимой в наледи. Попробуй-ка, поднимись! И это не странности? Таблички с указанием номеров квартир на «лестницах» — на первый взгляд это был вообще какой-то секретный шифр или случайный цифровой набор… Разыгрывали здесь когда-то тираж «Спортлото» и так и осталось. Хотя нет, номеров 8Н и 9а в Спортлото не было… И это не странно? Да это вообще мистика! И никто не знал, почему так! Версий было много, но вот так и всё! И что-то Валера не помнил, когда и кому из местных это всё как-то мешало. Письма здесь всегда находили своего адресата. А потому что, почтальоны здесь были местные и всех местных они прекрасно знали, росли и учились вместе. И ведь запоминал всё это лейтенант Шишкин — юноша с окраины, не в силах понять… просто запоминал! И выручало, да ещё как, спасибо анекдоту про грузинскую школу! Сестрорецкие топонимы Но и это были далеко не все странности! Так в Санкт-Петербурге был и ещё более радикальный вариант адресации. В Большом Санкт-Петербурге, так он назывался с пригородами, а именно, в чудесном курортном городишке Сестрорецк, детище Петра I с его знаменитым «Оружейным заводом», уже давно остановленном и с дорогущими квартирами-лофтами прямо в цехах. |