Онлайн книга «Сцены из жизни дознавателя Шишкина»
|
Рука, которую ему заломил тот здоровый из вертолёта, побаливала и норовила повиснуть плетью. Действительно, здоровый, гад! Летели с час. В итоге вертолёт сел на площадку рядом с Петропавловской крепостью, где Валеру перегрузили в машину, и вот он здесь. И зачем он всё это слушал? У него невеста за четыреста пятьдесят километров и свадьба скоро! И вообще, он в отпуске до первого февраля! — Здравствуйте, Валерий Александрович! С Новым годом вас и вашу семью! — слабо улыбнулся ему его куратор, подполковник Северо-Западного Управления ФСБ России Василий Павлович Лазарев. Видно, что не спал подполковник нынче, лицо усталое и серое: — Вы уж нас извините, Валерий Александрович, но дело срочное. Не волнуйтесь, поговорим и вас тут же доставят обратно. Лазарев присмотрелся к Валере: — Помяли вас, смотрю, руку придерживаете… Ну вот что с этим делать, скажите?! Эксцесс исполнителя! Ему водку с селёдкой дома жрать хочется, а его в праздники служить заставляют! Правильно говорят, заставь дурака богу молится, он и лбы расшибёт… всем, кто вокруг! Лазарев вздохнул: — А что с телефоном случилось, Валерий Александрович, потеряли? — Утопил! — признался Валера. — Из нагрудного кармана, падла, в колодец выскользнул. — О-о-о знакомо! При СССР, это ксива или партбилет на стол, на выбор. А то, и то и другое! Я сам не топил, но людей кто топил, естественно, знаю. Служебное расследование, партбюро, бр-р! А самому мне супруга в машинке один раз ксиву постирала вместе с рубашкой. Всего-то выговор по службе получил, даже без занесения. А потому что её, сильно помятую, но предъявил. — Кого, супругу? — уточнил Валера. — Да ксиву же, конечно! Не супругу, что вы! — Ладно! вы пообщайтесь, а у меня ещё дела в этом здании, — не улыбаясь шутке, сказал генерал-майор и вышел из кабинета. Конверт Минуту они молчали. Лазарев смотрел на Валеру, а Валера на Лазарева. — Вы не обижайтесь на товарища генерал-майора, Валерий Александрович, — вдруг мягко сказал Лазарев. — Старшее поколение чекистов… его уже не переделать. Вот в Сибирь его послали поруководить перед пенсией. Новые времена, новые веяния. Не вписался. А тут ещё и с ларцом, что вы в Томске нашли, так вышло… вот и нервничает. Переживает. Чай будете? — Чай буду. А что с ларцом не так? Генерал же его сразу себе забрал, а меня… на самолёт. — Э-э-э… Уже знаю. А ларец, со слов товарища генерала-майора, оказался пустым. Ну как со слов… там ещё свидетели были, его сотрудники, вы же их видели? Ларец был закрыт, ключа не было, переместили его в Управление, вызвали специалиста, открыли… А там пусто! Только вот один конверт и лежал в нём. Письмо… на ваше имя. Вот почитайте! И Лазарев подвинул к Валере плотный синеватый конверт, на котором каллиграфическим почерком с завитушками было написано: «Милостивому государю майору полиции Валерию Александровичу Шишкину» Валера отрешённо посмотрел на конверт, но подумал не о том, что в нём его ждало, а совершенно о другом: «Вот как же они в той царской России детей в гимназиях учили каллиграфии, что такой почерк до конца жизни у людей сохранялся? Линейкой, что ли, по рукам били? Я вот как курица лапой пишу. Элла, врач, вообще ничего не разобрать. Неужели нельзя повторить учебную методику? Тогда же все так писали, значит есть методика?» |