Книга Сцены из жизни дознавателя Шишкина, страница 106 – Михаил Востриков

«Шибко умная, стерва! — шипели ей в спину несостоявшиеся ухажёры. — Не от мира сего какая-то…»

И отчасти они были правы. Кроме того, у неё явно не древний и никому не известный дворянский род Гасконцевых, неясные перспективы на приданое, хотя было видно, что в деньгах она не нуждается. Всё это популярности среди молодых дворянчиков ей не прибавляло. А она и не расстраивалась.

Она ждала!

Во-первых, она ждала скончания второго тысячелетия от Рождества Христова, когда должно начаться её служение как Матери Мира. Она знала о нём и многие пророчества она про него читала — Иоанна Иерусалимского, Мишеля Нострадамуса, позже, Рерихов, Вангелии. Да кто только не пророчествовал о Матери Мира.

Во-вторых, что-то с ней должно было случиться, чтобы в ней забурлила сила и знания для преобразования Мира. А что именно и когда, она этого не знала. И вот уже 2015 год, а с ней ничего не происходило.

— Мадам Гасконцева, — как-то обратился к ней посол Франции на одном из приёмов, — ваш французский безупречен.

— Благодарю, — улыбнулась Изабель, оставив посла в недоумении, — язык моего детства. Как и греческий, который, увы, почти забыт.

Телевидение

Всех своих мужей, сколько уже их у неё было, Изабелла Ивановна выбирала сама. Кто-то из них умер от старости, кого-то отняла война или болезнь, но все они, как бы сказать… были достойны её. Не красавцы, но умники-разумники без сомнения, и ей с ними было интересно.

Вот и нынешний, Виктор Захарович, директор самого крупного телеканала Санкт-Петербурга. Они вместе уже более тридцати лет. Это он заставил её выучиться и стать телеведущей городских новостей. Работа ей нравилась, всегда с людьми. Семья у них маленькая, без детей, и дома ей сидеть недосуг.

Только вот, особенно в крайнее время, на городских светских приёмах на них стали активно оборачиваться.

«Ишь, завёл молоденькую, старый хрыч, — шипели им в спину. — Уже песок у дедушки сыплется, а туда же. Она же ему в дочери, а то и во внучки годится».

Она не ушла, не спрятала глаза. Вместо этого она подошла к той самой даме, которая громче всех шипела, и сказала ей спокойно, почти ласково:

— Вы думаете, я молода? А я скажу вам правду: я старше этого города. Я видела, как строили Петропавловку, как горели деревянные кварталы, как по Неве шли корабли Петра. И если вы ещё раз скажете про «молоденькую», я расскажу всем такие вещи о ваших предках, от которых у людей волосы встанут дыбом. Не ради скандала. Просто чтобы вы перестали судить о том, чего не понимаете.

Дама побледнела и замолкла. Изабель повернулась и пошла к мужу, который всё это время стоял у колонны и заворожённо смотрел на неё.

* * *

А дома она положила его седую голову к себе на колени и на старофранцузском (он настаивал, наслаждался звучанием!) и рассказала ему очередную историю о бесстрашных рыцарях, крестовых походах, великих битвах с сарацинами, прекрасных незнакомках, коварных королях и благородных Тамплиерах.

— Опять эти твои рыцари, они как дети, — счастливо вздохнул Виктор Захарович.

— Да, — рассмеялась Изабель, — они как дети! Вечно попадают в неприятности и ждут, что я их спасу.

И он спокойно заснул… О боже, как он её любил!

И она чувствовала… Вот-вот всё произойдёт. Пора уже было произойти!