Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 96 – Татьяна Карсакова

— Нет. Это был седьмой вопрос.

Юлька смотрит хитро, щурится. Красивая.

Ладно, не буду спорить. Не хочу портить ей настроение.

На этаже останавливается лифт, Жеку снова узнаю по шагам.

— Жек, — зову, — иди покурим.

— Привет! — Стрелецкий протягивает руку. — А ты зачем Юлю вытащил дышать никотином?

— Влюбилась, — жалуюсь. — Теперь ни на шаг от меня не отходит.

— Врёт, — смеётся Юльчонок. — Он влюбился, теперь везде с собой таскает.

— Юле верю больше, — Жека достаёт сигареты. — Не может у неё быть такой ужасный вкус на мужчин.

— Сказал человек, который женат на Алисе, — демонстрируя всё своё пренебрежение к этому факту. — Ладно, ребёнок общий, с кем не бывает. Но ты же жениться собрался. Вот у кого по-настоящему хреновый вкус.

— У меня есть жена и ребёнок, а у тебя никогда не будет, — выдаёт Женя их главный аргумент в спорах со мной. — Завидуй молча.

— Я не завидую, — с кайфом закуриваю и улыбаюсь. — Я наслаждаюсь. Свобода. Никому ничего не должен. Никто от меня ничего не ждёт. Никто не ебёт мозги, кроме Белкиной. Кайф же!

— А если серьёзно, почему вы здесь? — Женя докапывается, как он любит. Мы все любим, профдеформация у нас такая.

— Там душно, — демонстративно обмахиваюсь ладонью. — Нечем дышать.

— Что ты опять натворил? — Стрелецкий впивается взглядом.

— Да что я сразу? — удивляюсь. — И что натворил? Может, у Маньки бзики беременные, она просто так меня ругает.

— Тебя нельзя ругать просто так, в любой рандомный момент можно начать тебя отчитывать и с ходу насчитать штук десять косяков, — Женя смеётся. — Так что случилось? Так уж и быть, постараюсь спасти тебя от праведного гнева.

Смеюсь. Когда Жека рядом, тоже хорошо. Я не знаю, что такое брат. Но я знаю, что такое Жека.

— Я пытался отвоевать для тебя пончики, — рассказываю. — Юлька приготовила. Вкусные. А Маша с Юлей хотели отдать всё Бессмертному.

— Кошмар какой! — Женя удивляется. — Ну пойдёмте есть ваши пончики. Юля…

— Что Юля? — напрягаюсь.

— С Машей поговорю, — Женя резко разворачивается и идёт к квартире.

— Так что Юля? — бежим с Юльчонком следом.

— Я раздобыл дела по тем девушкам, которые пропали, — Женя молчит о том, что нашли трупы. — Надо у Маши уточнить, насколько уместно их при Юле читать.

— Неуместно, — сразу решаю. Оборачиваюсь. — Юльчонок, сейчас ко мне за спину сядешь и уши наушниками заткнёшь. Понятно? Чтобы взрослые разговоры слушать не смела. Мы сами поговорим, сами решим. Что из сказанного тебе надо объяснить ещё раз?

— Я понял, почему ты в немилости, — смеётся Женька, и мне очень хочется, чтобы он куда-нибудь испарился. Достали.

Опять в груди жарко и распирает. Но радует Юлька.

— Ничего не надо объяснять! — снова цепляется мне в толстовку. — Я теперь у тебя за спиной весь вечер буду сидеть.

Боится — плохо. Но слушается — это хорошо.

— Пойдём, — беру её за плечи. — Нормально всё. Я рядом. Поймаем.

Снова Юлька слушается с полуслова, и снова это умиротворяет. Приятно, а что? Чёрт, мне б разобрать.

Хорошо, когда с Юлькой вдвоём. Хорошо, когда защищает. Хорошо, когда не видит косяков.

Ведьма какая-то. Вообще непривычные мне реакции выдаёт. И от них хорошо. Но есть другой вопрос. Как сделать так, чтобы продолжала их выдавать?

Хочется начать хитрить и подхалимничать. Но это уже будет режим милашки. Предугадывать реакции и манипулировать. Нет. Классно в моменте, но противно на длинной дистанции. Мне в кайф именно когда таким, как есть, принимает.