Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 61 – Татьяна Карсакова

— У тебя просто плохой вкус, — смеётся и сама запихивает в рот огромные куски.

— Ты сейчас будешь вся сладкая и липкая, — предупреждаю.

Поздно. У Юли уже все руки в этой вате, зато на лице улыбка.

Ладно уж. У меня есть салфетки, вытру.

Телефон гудит в кармане. Сообщение от Белкиной.

Заглядываю, не спуская руки с Юлиных плечей.

«Как у вас дела?»

— Юльчонок, иди сюда, — притягиваю Юльку ближе и включаю камеру. По Юле сейчас видно, что у неё всё замечательно, пусть Маня успокоится.

Фоткаю. Захожу в сообщение.

— Стоп! — слишком резко и громко.

— Что? — на автомате прижимаю ближе и оглядываюсь, готовый бежать, драться, спасать.

— Тёмочка, — мягче, — ты хочешь Маше эту фотографию отправить?

— Ну да, — соглашаюсь. — Она спросила, как дела. Мы ей ответим.

— Тёмочка… — медлит. — Маша ведь боится, что я в тебя влюблюсь.

— Боится. Дальше что? — пытаюсь понять, к чему она клонит.

— Если Маша увидит эту фотографию, она подумает… — Юля мнётся. — В общем, обстановка слишком романтичная. Она может нафантазировать…

— Что ты от меня без ума? — издеваюсь.

— Что ты в меня влюбился и теперь ухаживаешь, — смеётся Юлька. — Потом мне придётся оправдываться. Скажет, такого хорошего мальчика мне доверила, а я тебя так испортила.

— Да сам кого хочешь испорчу, — смеюсь вместе с ней. — Но молодец, что сказала. Не будем трепать Маньке нервы.

Просто пишу, что всё хорошо.

— Так, — рассуждаю, — ну то, что мы обидели Тима, ей уже девчонки доложили. Это не страшно. Про крышу Коля промолчит. А больше нигде не косячили. Пойдём исправлять, — тяну Юлю по тропинкам к фонтану.

— Ты боишься, что Маша будет тебя ругать? — спрашивает Юльчонок.

— Не хочу волновать, — объясняю. — В принципе не люблю, когда она переживает. А сейчас тем более. Малого пусть нормально доносит. Но Белкина — ведьма. Она как-то всегда узнаёт, что я накосячил. И я не могу понять, где палюсь.

Юля снова смеётся.

— Расскажи про своего отца, — прошу. — У нас какая-то несправедливость. Я тебе всё рассказываю, а ты мне нет.

— Папа… — Юля улыбается. — Он хороший.

— Почему он уехал, а ты осталась? — допрашиваю. Ей меня можно, значит и мне её тоже.

— Я не захотела, — Юля мнётся. — Папе предложили партнёры взять проект за границей. Мне тогда было шестнадцать лет. Языка не знаю, школу менять не хочу. Лера, мачеха моя, тогда была беременна и вела себя странно. Мне казалось, что она хочет жить своей семьёй, без меня. А мне хотелось быть взрослой. И мы с ней вместе убедили папу оставить меня здесь.

— Тебя оставили, когда тебе было шестнадцать лет? — охреневаю. Дите же совсем! Она и сейчас дите.

— Не одну, — Юля снова обходит острые углы. Я выучил уже, что она постоянно так делает. — С гувернанткой. Пока не закончу школу. Потом папа снова звал к себе, но я снова не захотела. Тогда папа подарил квартиру и сказал, что доверяет мне.

По факту забил. Понял. Но это Юле пока не скажу.

— Он присылает мне деньги, помогает, если прошу, — Юлька снова всех оправдывает. — Но мы никогда не были слишком близки. Сначала он лечил маму, а меня воспитывала няня. Потом, наверное, ему было больно на меня смотреть, потому что я очень похожа на маму. И снова была няня. А потом появилась Лера.

— Сколько тебе было лет, когда мама умерла? — допытываюсь.