Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 41 – Татьяна Карсакова

— Юльчонок! — голос из кухни. — А можешь выйти?

— Что случилось? — стараюсь не бежать по первому зову.

— Да тут такое дело, — Тёма заходит сам. Прислоняется к дверному косяку, смотрит в пол. — Мы можем съездить по моим делам? Очень надо. А то вместо меня сейчас детям влетит.

— Ну давай, — соглашаюсь настороженно. — А что ты натворил?

— Ничего критичного. Просто научил детей пользоваться отвёрткой. А они Бессмертным телевизор разобрали.

— В смысле? — подскакиваю.

— Ну вот так, — Артём чуть хмурится. — Кто ж знал, что нельзя детей учить пользоваться отвёртками?

Смеюсь.

— Серьёзно? — подскакиваю. — Ты научил детей пользоваться отвёртками, а они разобрали телевизор?!

— Это не совсем моя вина, — оправдывается Тёма. — Во-первых, я даже не предполагал, что они так сделают. Вертелись под ногами, когда шкаф собирал, вот и научил. Во-вторых, следить за детьми надо, чтобы не шкодили. У меня все трое шёлковые.

Он ещё и детей любит…

— Ну поехали, — соглашаюсь. — Только мне собраться надо. Время есть?

— Да сколько угодно, потерпят. Скажешь, как будешь готова.

Артём выходит, плотно закрыв дверь.

А я… Впервые за последние несколько недель бросаю взгляд на косметику. Ну мы же хотели маньяка спровоцировать…

Себе хоть не ври. Для Артёма прихорашиваешься.

Ну допустим. Имею я право на женскую шалость? Имею, конечно, но он не посмотрит.

Зато я буду чувствовать себя уверенно.

Надеваю обтягивающие джинсы, ярко-розовый кардиган, сползающий по плечам и обнажающий ложбинку между грудей. Вызывающе? Но я раньше так любила…

Этим маньяка и привлекла? Бред! Все так одеваются.

Отметаю противное чувство вины.

Завязываю волосы в две гульки на макушке. Крашусь, делаю стрелки, которые раньше тоже очень любила, и провожу блеском по губам.

— Я готова! — выбегаю на кухню. — А ты что делаешь?

— Пробиваю по базам соседку, у которой были твои ключи, — монотонный ответ. — У неё, оказывается, два сына. Могли быть дома у матери и сделать дубликат. Машке скинул, пусть психологический портрет составит. Но, вроде, ничего подозрительного.

— Точно! — вспоминаю. — Мы же маньяка хотели спровоцировать! Как думаешь, он следит за моими соцсетями?

— Однозначно следит, — Артём хмурится. — Хочешь фотку выложить? Ну давай, ты сейчас точно на испуганную жертву не похожа.

— Ты читал сообщения, которые он мне писал? — загораюсь новой идеей. — Там он оскорблял Дениса. Говорил, что ревнует к нему.

— И? — до Артёма не дошло.

— Пойдём, — маню его. — Пойдём-пойдём.

Большая равнодушная машина поднимается и покорно идёт ко мне в спальню.

Усаживаю его на кровать, сажусь рядом.

— Фотографироваться будем? — Тёма смотрит на телефон.

— Да! — объясняю. — Красиво. Как будто я с парнем.

Прислоняюсь к его плечу, делаю несколько фоток, как раньше любила делать с Денисом. Но в этот раз получается как-то по-особому.

Я, прижатая к крепкому плечу в широкой толстовке. Лица Артёма не видно, зато видно красивый разворот плеч и какая я миниатюрная на его фоне.

Фотографирую наши руки со сплетёнными пальцами. Выкладываю в карусель, добавляя в описание сердечки.

— Убедительно? — смотрю на Тёму.

— Ну вроде, — он листает фотографии. — У вас же принято всё напоказ.

— Тебе не нравится? — тушуюсь.

— Смешно. Как будто отношения не для себя, а для окружающих. Бред же.