Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 149 – Татьяна Карсакова

— Смотри, в выпадах должен приседать максимально низко, но так, чтобы колено не касалось пола, — учу Юльчонка. — Минут пятнадцать на выпадах погоняешь, потом пусть идёт приседать. Утяжелители снимать не разрешай.

Смотрю, чтобы Жека качественно сделал первые пару раз, и иду к своим штангам. Такие веса у нас тягаю только я, поэтому мои стоят в сторонке.

Делаю пару упражнений для разминки и растяжки, иду поднимать. Форму я теряю, потому что тренировать боевые навыки в полную силу мне не с кем. Поэтому берегу то, что есть. В обычной жизни и этого вполне хватит.

— Женечка, ну ниже… — слышу, как ласково щебечет Юлька. — Давайте ещё немножко! У вас всё получится!

Она там охренела?

— Юльчонок, жестче его гоняй! — подсказываю.

Внутри свербит. Женечка, блин. Нашла Женечку.

На каких-то странных эмоциях поднимаю штангу и опускаю. Адреналин приливает. Стоп. Дядь Ваня учил, что на адреналине с весами работать нельзя. Опасно. А что меня кроет?

— Ну сейчас Артём придёт и будет ругаться, — снова уговаривает Юльчонок. — Надо просто немножко потерпеть. И садиться ниже. Ещё чуть-чуть! У вас всё получится!

Охреневшая, блин.

— Стрелецкий, не таи! — снова рявкаю. — Она со всеми так разговаривает. Добрая просто. У тебя Алиса есть.

— Я помню про Алису и очень её люблю, — шипит Женя. — У тебя как-то странно логика работает. Спасибо, Юля, ты очень помогаешь. Хоть кто-то нормально разговаривает.

— Давайте, ещё чуть-чуть. Просто немного потерпеть. А потом будете ходить и бегать.

— Да хрен он будет бегать, — поднимаюсь, потому что внутри всё бурлит. — Он дальше трёх метров только на машине ездит. Пешком ходить не заставишь.

— Тёмочка, — Юльчонок оборачивается ко мне, — ты нам мешаешь. Видишь, у Жени хорошо получается. Низко садится, не жалуется. Давай я по-доброму попробую его мотивировать.

Чего? Это им типа без меня лучше?

— Юльчонок, у тебя плохо получается, — решаю. — Он у тебя халтурит. Работает в полсилы.

Жека под шум волны делает выпады еле-еле, а добрый Юльчонок верит, что делает хорошо.

— Смотри, — показываю, как надо делать. — Одна коленка прямо, вторая максимально низко к полу, но его не касается. Так мышцы максимально напряжены и работают. А этот падает на вторую, отдыхает и потом поднимается. Жек, тебе вроде не семьдесят лет, чего как старик древний делаешь? У нас Ник, и тот лучше делает.

— Напоминаю, вас с Ником учили профессионально воевать, нам всем до вас далеко, — оправдывается Стрелецкий.

— Бессмертного тоже никто не учил, он хоть старается. А ты халтуришь. Всё. Делай, я буду смотреть. Юльчонок, иди ко мне, меня мотивируй.

Прыгаю на турник так, чтобы видеть, как делает Жека. Подтягиваюсь. А почему так тихо?

— Юльчонок, — напоминаю о себе. — Ты чего залипла? Меня мотивируй.

Юльчонок и правда залипла. Смотрит на меня, глаза распахнуты, дышит часто. Ладно, пусть смотрит. Тут действительно есть на что посмотреть.

— Ты… — Юля хмурит лоб. — Ты ревнуешь, что ли?

— А это как? — спрашиваю на выдохе. Я вообще могу ревновать?

— Это когда тебе очень плохо от того, что человек уделяет внимание другому человеку, и хочется, чтобы уделяли внимание и общались только с тобой, — объясняет Юлька.

Ревную? А может, и ревную. Нечего Жеку Женечкой называть. Противно. И хвалить его не надо. Там не за что. Я круче. Я ревновал кого-то? На полном серьёзе только пару раз в жизни — Машу и Жеку. Ладно, допустим, я ревную Юлю. Но пугать её этим не буду. Знаю, что людей это напрягает. Меня самого сейчас напрягает. Какая-то хрень между нами происходит, а какая конкретно, понять не могу.