Книга Магрибский колдун, страница 37 – Елена Леонова

Общего между преступлениями было много, но зацепок, ведущих к преступнику, так и не появилось.

Следователь, поёжившись от пронизывающего ветра, в котором, казалось, уже ощущался мороз, вошёл в обшарпанный подъезд пятиэтажного дома. Третий этаж. Квартира номер семь. Дверь, обитая дерматином, облупившаяся синяя краска на стенах, мигающая лампа на потолке.

Саблин кивнул оперативнику, и тот, повозившись пару минут, вскрыл квартиру. Внутри было тихо и сумрачно. Шторы плотно задёрнуты, словно хозяйка боялась дневного света. В воздухе витал слабый запах чего-то неопределённо-сладкого, похожего на освежитель или духи.

Квартира оказалась типичной однокомнатной: небольшая прихожая, заставленная женской обувью, комната, совмещённая с кухней, и крохотный санузел. Всё говорило о скромном, даже аскетичном образе жизни.

Майор медленно прошёл в комнату. На диване виднелись плед и подушки. На письменном столе, заваленном словарями и распечатками, стоял ноутбук. Судя по всему, жертва, сорокалетняя Антонина Потапова, переводчица-фрилансер, работала дома.

Саблин тут же попросил криминалистов, зашедших вслед за ним в квартиру, изъять компьютер для экспертизы. Возможно, в переписке или рабочих файлах удастся найти хоть какую-то зацепку.

Внимание следователя привлёк книжный шкаф, набитый книгами на разных языках. Французский, немецкий, английский… Потапова явно была образованным человеком. Но одиноким, как выяснила Максимова. Ни семьи, ни родственников у женщины нет.

Майор оглядел кухню. На столе стояла недопитая чашка чая и тарелка с засохшим бутербродом. В раковине — грязная посуда. Обычная картина для одинокого человека, но странная для женщины.

Осматривая квартиру, Саблин пытался представить себе последние часы жизни Антонины. Что она делала? С кем общалась? Кто мог желать ей смерти? И главное — если она трудилась на дому, то как убийце удалось выманить её?

Отсутствие родственников усложняло ситуацию. Непонятно, с кем поговорить и выяснить о Потаповой.

Саблин вернулся в комнату, его взгляд скользнул по разбросанным бумагам на столе. Большинство из них — распечатки текстов на английском и французском, испещрённые пометками и исправлениями. Майор взял в руки один из листов. Это был фрагмент какого-то романа, судя по стилю. В углу страницы — пометка от руки: «Срочно! Правка до завтра!»

— Срочно… — пробормотал Саблин. Вероятно, этот заказ и стал последним, что Потапова успела сделать. Он обратился к криминалисту:

— Соберите бумаги со стола. Все до единой.

За неимением близких, возможно, заказчик расскажет что-то о жертве.

Он подошёл к книжному шкафу. Его взгляд задержался на полке с французской литературой. Толстый том Бальзака, потрёпанный «Посторонний» Камю, сборник стихов Бодлера… Саблин вытащил наугад книгу — «Парфюмер» Зюскинда. Открыл её. На форзаце — еле заметная надпись карандашом: «A mon cher ami, Pierre».^[18]

— Пьер… — прошептал следователь. Значит, всё-таки был кто-то в её жизни. Друг? Любовник?

Он вышел из квартиры, оставив криминалистов продолжать работу.

Дверь захлопнулась с тихим щелчком, отрезая следователя от сладковатого аромата жилища Потаповой. Он выдохнул, стараясь стряхнуть с себя тяжёлое ощущение, оставшееся после осмотра жилплощади. Одинокая жертва, пустая квартира, оборванная жизнь.