Книга Красный Нарцисс, страница 78 – Елена Леонова

— А отпечатки журналиста взять мы пока не в праве, — добавил Саблин.

— Ага. Улик против него же нет.

— Этот Белов мне не нравится. Надо бы про него ещё накопать.

— Попробую.

В кабинете появился Синицын.

— Товарищ майор, собрал информацию по числу десять.

— А, ну давай, что там у тебя? — следователь поёрзал на стуле.

Саша сел, глядя в лист бумаги.

— Китайцы рассматривали десятку как небесное число, представляющее всю Вселенную, а ацтеки верили, будто мир проходит десять циклов, сейчас мы на пятом.

— Не то, — покачал головой Саблин.

— Так, тогда дальше. У человека десять пальцев, в библии есть десять заповедей, был фильм «Десять негритят», десять яиц обычно в упаковке.

— Хм. С заповедями интересно, но с убийствами не вяжется как-то.

— А пальцы подходят, — сказала Максимова. — Один у нас есть.

— И слава богу, что только один, — заметил Саблин. — Не хватало нам всех десяти. Нет. Пальцы не подходят тоже. Нам же нужно через число понять новый шаг преступника.

— Может, Нарцисс играет в «Десять негритят»? И будет столько же жертв?

Следователь задумался.

— А какой там сюжет, не помните?

— Кажется, убивали тех, кто ушёл от правосудия, — сообщил Синицын.

— Наши жертвы не преступники.

— Не преступники, верно, — согласился майор. — Но, как говорила Виктория, убийца наказывает своих жертв за что-то.

— За пороки!

Саблин взглянул на Дину.

— А у тебя тогда какой? Ты же была в его списке.

Максимова смутилась.

— Ну… я не знаю.

— Вот! Дело в чём-то другом. А что по цифрам из записок? Есть подвижки?

— Нет, — с сожалением ответил Саша.

— Попробуй их с десяткой как-то связать. Вдруг получится.

— Принято, товарищ майор!

Вечер опускался на Эр-Рияд, зажигая миллионы огней.

Тяжёлый хрустальный бокал с янтарным виски стоял нетронутым на низком столике перед Филиппом, сидевшим в мягком кресле в баре отеля и погружённым в чтение. В руках у него был мобильный, где на экране мерцали тексты, описывающие историю Моисея. После прогулки по городу, вдохновившись картинами Ближнего Востока, Смирнов решил продолжить изучение библейской темы и теперь выискивал в разных источниках детали о легендарном посохе пророка: материал, из которого он сделан, размер, предполагаемую форму. Писатель был увлечён этой древней реликвией, пытаясь представить её.

Версий нашлось много. Где-то упоминалось, что посох выглядел, как деревянная палка со следами от сучков, или вовсе не посох, а простая трость. Другие утверждали — это был каменный жезл, превращавшийся чудесным образом в змею и обратно. Смирнова особо заинтересовало предание, на основании которого считалось, будто жезл воткнули в саду тестя Моисея, и тот, кто сможет вытащить его из земли, выведет народ Израиля из Египта. Филиппу сразу же вспомнилась легенда о короле Артуре. Как забавно, неужели старинное английское сказание пришло из более глубокой древности? В том же предании также говорилось, что посох вырезан из сапфира и на нём выгравировано имя Бога и мнемоническое^[13] обозначение египетских казней, состоящее из их первых букв.

Смирнов резко поднял голову, прекратив читать. Какая-то смутная ассоциация пронеслась в голове.

Вот чёрт! Его осенила чудовищная, невероятная, но такая ясная догадка.