Книга Тёмный Лотос, страница 49 – Елена Леонова

Саблин вошёл в кабинет, крутя в руке сигарету и ощущая пальцами, как внутри хрустит табак. Вчерашний провал не дал ему нормально выспаться, и теперь он чувствовал себя разбитым и раздражённым. Следователь сел в кресло и включил компьютер.

Дело, казалось, распадалось на две части.

Первая, связанная с отравлением Кондратьевой, можно закрывать. Тут было уже всё понятно. Однако новые обстоятельства породили вторую, связанную со статуэткой. Если человек, подслушавший их разговор в больнице, заодно с людьми, преследовавшие Лизу и влезшие в её квартиру, то дело могло принять нехороший оборот. Эти люди теперь знали, статуэтка у Смирнова, который не подозревает об этом. На что они готовы, лишь бы заполучить реликвию? И кто вообще такие? А главное, как узнали, что Саблин в больнице, а Кондратьева пришла в себя?

В дверь постучали.

— Войдите! – крикнул капитан.

— Привет, – в дверях появился Даршан Аниш, – ты просил заехать?

— Да. Спасибо. Садись, – следователь указал на стул, – я хотел задать ещё пару вопросов.

Саблин встал с кресла и присел на край своего рабочего стола.

Заглянул Бойко.

— Заходи, Глеб, давай живее, – капитан замахал рукой. – Это Даршан Аниш из индийского центра, наш свидетель, а это лейтенант Бойко, второй следователь по делу.

— Добрый день, – сказал Даршан.

— Добрый, – кивнул Глеб.

— Надеюсь, это займёт немного времени. Я специально перед работой заехал, у меня сегодня с утра одни совещания. – Даршан сел на стул.

— Да, постараюсь. Ты не против, мы будем вести запись разговора? Так положено.

— Конечно.

Саблин положил телефон и включил диктофон.

— Мы выяснили, кто отравил Кондратьеву, – начал он.

— Правда? Кто?

— Она сама.

Даршан непонимающе посмотрел на следователя.

Реакция его была искренняя, это Саблин сразу же подметил.

— В каком смысле она сама?

— В прямом. Кондратьева сама сделала себе укол.

— Но зачем?

— Всё связано со статуэткой. Ей показалось, за предметом кто-то охотится, за ней следили. Ну и, желая отвести внимание, она инсценировала отравление и ограбление, чтобы преследователи от неё отстали.

— Понятно, – закивал Даршан с выражением озабоченности на лице. – То есть никакого ограбления и отравления нет, в сейфе статуэтки не было в тот день.

— Нет, не было. Но тебе же и так это прекрасно известно, – произнёс Саблин, пристально глядя на Даршана.

— Мне? Не понимаю, при чём тут я? – возмутился индус.

Бойко поправил очки, внимательно слушая разговор.

— А притом, что ты был с самого начала замешан во всю эту историю.

— Всё, мне известное, я тебе рассказал!

— А мне кажется, не всё, и я очень надеюсь, сейчас будешь говорить правду.

— Лёш, послушай, – Даршан напряженно улыбнулся, – ты путаешь. Зачем мне скрывать?

— Вот и я не знаю зачем. Наверное, хочешь выгородить себя в случае, если мы выясним всю правду.

Саблин выжидающе смотрел на Даршана. Тот вновь улыбнулся.

— Бред какой-то.

— Не бред. Начнём с того, что на мероприятии в Центре была женщина, которая потом удивительным образом оказалась в больничной палате Кондратьевой, так сказать, под видом медсестры. Не странно ли?

Даршан хмыкнул.

— Вот и я подумал – странно! Зачем эта женщина была на мероприятии, а потом поехала в больницу? Сначала пришла мысль, что именно она и отравила нашу несчастную, но потом я просмотрел камеры наблюдения и понял, кроме Кондратьевой, за портьеру никто не заходил, а следовательно, отравить её было некому. Она это сделала сама. Причины мы только что обсудили.