Книга Костяной шар, страница 75 – Елена Леонова

Народу в столовой толпилось человек пятнадцать, все, видимо, члены экспедиции. Они сидели за столиками и общались, не обращая внимания на трёх приезжих. Арсений, уже сидевший за одним из столиков, помахал вошедшим, но мест рядом не было, поэтому Мирон, Яна и Смирнов сели за первый попавшийся свободный.

— Поговорим с Арсением завтра утром, — предложила Яна, — вдруг он всё-таки знает кого-то, кто нам будет полезен.

— Утром хорошо бы двинуться дальше в дорогу, — жуя, ответил Мирон.

— Но мы же не спешим.

— Нет, конечно, но и сидеть тут в лагере не вижу смысла, — краевед пожал плечами.

К столику подошли две девушки.

— Можно? У вас тут свободно?

Филипп кивнул, чуть сдвигая тарелку, чтобы освободить место.

— Спасибо, — одна из девушек, небольшого роста, худенькая, с короткими волосами цвета меди, присела рядом с писателем. Вторая, блондинка, разместилась напротив.

— А ты откуда знаешь Арсения? — спросил Смирнов у Яны.

— Учились вместе в школе.

— Первая любовь? — шепнул писатель, догадавшись по выражению лица девушки.

— Типа того. После школы наши пути разошлись, но потом вдруг опять встретились на сборе одноклассников. Сдружились.

— Ясно. Хороший парень.

— Да. Он очень предан делу.

— А чем ты занимаешься? Рассказ в баре про любовь к рисованию — история для меня?

— Конечно, для тебя. Мы же общались, — рассмеялась девушка. — Но это правда.

— Серьёзно? Ты художник?

— Была раньше. Я закончила Суриковский институт, мечтала о выставках, картинах… студии, но… всё пошло не так.

— Почему? Суриковский — круто. У тебя, должно быть, талант.

— Талант, да, — с нескрываемой грустью сказала Яна, — наверное. Я увлеклась исследованиями отца, — она посмотрела на Мирона, который пожал плечами, жуя ужин. — Видимо, гены взяли своё, — добавила девушка, — ну и бросила всё.

— Бросила рисовать?

— Ага. Не помню уже, когда в последний раз брала кисть в руку.

— Печально, — Филипп вдруг подумал, как тяжело не заниматься любимым делом, не следовать, куда зовёт сердце.

— Это всё баловство, — прокомментировал Мирон, закончив трапезничать. — На рисовании денег не заработаешь сейчас. Я ей говорил: «Иди в архитектурный или инженерный, раз любишь «чиркать» карандашом». Но она меня не послушала. Пошла в свой Суриковский.

— Но вы зря так. Творчество прекрасно! А живопись — так вообще… редко, у кого действительно получается! А если уж Яна закончила Суриковский, то тут сомнений в таланте нет!

— Спасибо, — девушка с благодарностью взглянула на писателя.

Мирон отмахнулся, взяв пластиковый стакан с водой и начав пить.

— Думаю, можно попросить Арсения связаться с местными археологами. Среди них точно есть специалисты местного диалекта, — перевела тему Яна.

— Китайцы?

— Ну да.

— Ты уверена, что это будет безопасно? — с недоверием произнёс Филипп.

— В смысле?

— Ну… мы же не официально тут. Да и наши поиски, полагаю, не вызовут восторга у местных властей.

— А, вот ты о чём. Хм… ты прав.

— Нет, нет, — отреагировал Мирон, — никаких китайцев, вы что! Во-первых, они запросят разрешающие документы на раскопки, а во-вторых, просто не пустят нас.

— Тогда остаётся вариант с кем-то из команды Арсения. Тут должны быть лингвисты.

— Уверена, они есть. Вопрос только в редких диалектах, — Яна отодвинула тарелку, закончив есть.