Книга Девятый перстень, страница 42 – Елена Леонова

— Не знаю. Возможно, он был как-то странно одет: что-то чёрное и длинное, ссутулился, а наркотик уже завершил этот ужасный образ, — Саблин зафиксировал теорию про токсин на доске.

— Но так и непонятно: кто он? Зачем ему перстни? И как узнал, что во всех квартирах есть эти украшения?

— Дин, ты, как всегда, задаёшь самые важные вопросы, — улыбнулся Саблин. — Верно. Кто этот человек и какие у него мотивы — неясно. Но теперь, когда мы выявили однозначную связь всех происшествий, нужно искать, что объединяет пострадавших. Они должны были где-то пересекаться или иметь общих знакомых.

— И ещё неясно, кто украл папирус, — напомнил Синицын. — Какой-то другой человек. Не Сорока.

— Да. И это тоже пока загадка.

Яков Владимирович шёл по коридору отделения полиции на встречу с Саблиным.

Он не любил детективы или криминальную хронику, стараясь всегда огораживаться от сильных эмоций и потрясений, но в последние несколько лет Оболенцев, сам от себя не ожидая, сдружился с майором полиции и с радостью помогал ему в расследованиях, когда тот обращался. Возможно, конечно, дело не в полиции, а в личности следователя. Он нравился Якову Владимировичу своим спокойствием, тактичностью в разговорах, вежливостью и готовностью слушать собеседника, не перебивая и не задавая глупые вопросы. А глупых людей Оболенцев не любил больше всего на свете!

— Добрый день, — коллекционер заглянул в кабинет, где Саблин, встав из-за стола, пошёл ему навстречу.

— Здравствуйте, Яков Владимирович! Спасибо, что пришли.

— Ну а как же иначе. Вы же попросили. Чует моё сердце, у вас очередное интересное дело, о котором хотите поговорить, — Оболенцев заулыбался.

— Верно, — Саблин рассмеялся, — у нас тут как ни дело, так особый случай. И в этот раз не исключение. Ваша помощь мне бы очень пригодилась. Присаживайтесь, пожалуйста.

— Спасибо, — коллекционер расположился на стуле, поёрзав. — Неудобная у вас тут мебель, товарищ майор, — с укором, но улыбаясь, сказал он.

— Правда? — комментарий Оболенцева слегка обескуражил следователя. — Никогда об этом не думал.

— Да. У вас тут много людей бывает, надо поставить что-то посовременнее. Или специально такие стулья взяли, чтобы народ не расслаблялся?

Саблин рассмеялся.

— Может, вы и правы. Я подумаю о замене.

— Будьте уж добры. Так, что на этот раз вас интересует? Надеюсь, не оружие времён революции, как год назад?

— Нет-нет. Всё гораздо проще. Так сказать, по вашему профилю.

— Хм. Интересно, — Яков Владимирович закинул ногу на ногу, глянув на флипчарт, исписанный крупным почерком майора.

Саблин сел на край рабочего стола.

— Речь пойдёт про украшения. А точнее, про перстни.

— О! Неужели? Это как-то связано с тем, что случилось с Дорофеевым?

— И да и нет. Точнее, не только с ним.

— Говорите загадками, Алексей.

— В общем, я не могу вдаваться в детали, но, скажем, произошёл ряд событий, где фигурируют несколько старинных перстней.

— Что за кольца?

— Вот о них я бы и хотел поговорить. Их четыре. Одно из них — кольцо Блаватской, которое было у Дорофеева. Вы о нём мне сегодня рассказывали.

— Да, верно, помню.

— Ещё один перстень принадлежал Александру Сергеевичу Пушкину. Вы что-то об этом знаете?

— Перстень поэта, — закивал Оболенцев. — Конечно. Пушкин даже писал о нём в знаменитом стихотворении «Талисман». Украшение с большим изумрудом.