Книга Девятый перстень, страница 151 – Елена Леонова

— Нет. Ерунда какая-то, — не согласился Филипп.

— Да. Маловероятно, — кивнул Саблин. — Он просто не выжил после ранения.

— Отдайте мне кольцо, — шаман протянул руку. — С мыса ничего нельзя уносить, что взято здесь. Я проведу ритуал благодарности, и отправимся обратно.

— А ключ, что мы нашли в колодце? Его тоже нельзя забрать? Он же что-то открывает, и это явно находится не на мысе, — возбуждённо произнёс Филипп.

— Если ключ можно забрать, духи дадут мне это понять во время ритуала. Сейчас больше сказать ничего не могу.

Писатель нехотя протянул перстень, но понимал: возможно, Алдар прав, и не хотел нарушать традиции этих мест.

Обряд занял несколько минут, после чего мужчины, выбросив траву из-за пояса, собрали вещи. Перстень шаман оставил на берегу, где проводил ритуал, а ключ, как он сообщил, можно было забрать.

Саблин и Филипп подняли с песчаного дна мотор, погрузили в лодку тело Павла, и все поплыли к судну.

Тэхэ был сильно удивлён, увидев, что пассажиры вернулись не втроём, а с мёртвым неизвестным мужчиной.

Саблин коротко объяснил капитану ситуацию, на что тот рассказал о двух тенях, которых он видел накануне.

— Значит, их было двое… — задумался Филипп.

— И второй, очевидно, как-то смог незаметно следовать за нами в ущелье.

— И кто он?

— Да чёрт его знает, — Саблин пожал плечами.

— Может, тот самый Джигари? — предположил писатель, сидя в рубке и сняв мокрые кроссовки.

— «Джигари» значит «великие духи». Когда-то им поклонялись шаманы в Монголии, — послышался голос Алдара с палубы.

— То есть напарник Павла как-то связан с шаманами Монголии? — задал риторический вопрос писатель, понимая, что ответ ему никто сейчас не даст.

— А у вас нет идей, кем может быть этот Джигари? — спросил следователь шамана. — Вы же живёте в Даурии, всех там знаете.

— Нет, всех я, конечно, не знаю. Но некоторых шаманов — да. Однако никто на ум не приходит. Никто не называет себя таким именем.

Саблин сидел, задумавшись, глядя на сверкающую гладь озера Байкал, где отражались солнечные блики. Если у Сороки был напарник, это могло означать только одно: история с перстнями не закончена.

Вернувшись к вечеру в гостиницу «Байкальский бриз», Саблин и Филипп сели в ресторане на первом этаже за поздний ужин. Писатель заказал буузы — вкуснейшее блюдо в виде «корзинки» из теста, с фаршем и густым бульоном внутри, чем-то напоминающее манты и хинкали, а следователь решил попробовать жемчужную рисовую лапшу с мясом молодого бычка. Запивая трапезу красным сухим вином, мужчины молчали, наслаждаясь едой и спокойствием после путешествия на мыс Рытый.

Всю дорогу на судне до Усть-Баргузина Филипп рассматривал найденный железный ключ. Что он открывал и где находилось место, доступ к которому так усердно спрятан в древнем покинутом сооружении на мысе, писатель не представлял. Он вспомнил, как Мирон рассказывал, что среди местных жителей Бурятии ходили слухи, что у шаманов есть некие «ключи» от гробницы Чингисхана. Может ли этот ключ быть одним из них? На нём вновь были выгравированы символы на тангутском языке, поэтому прочесть надписи оказалось невозможно. Но сам ключ выглядел интересно: плоская шейка сантиметров восемь с иероглифами, тяжёлая головка в виде широкого кольца и бородка — участок, с помощью которого передаётся усилие на ригель замка, выполненная в виде длинного цилиндра, зазубренного по четырём сторонам. Предмет явно старинный и сделан искусно.