Книга Клуб ночных сов, страница 100 – Елена Леонова

Максимова нахмурилась. Ей отчаянно хотелось поделиться своими подозрениями с Саблиным, но его реакция была предсказуемой. Он не желал слышать ни о какой мистике, ни о каких вампирах и ясно дал понять: дело закрыто, никаких новых «подробностей» ему не нужно.

Дина покосилась на своих коллег: спокойные, умиротворённые, верившие, что справедливость восторжествовала. Но она чувствовала: это не конец.

И ей придётся разобраться во всём самой.

Дежурная машина остановилась, и Максимова с Синицыным вышли, направившись ко входу в отделение. Саблин же поехал дальше, в главное управление полиции, чтобы лично доложить полковнику Тимофееву о завершении расследования.

Поднявшись на свой этаж, Дина пошла к рабочему столу. Она скинула плащ и уселась за компьютер, включая его. Нужно приступать к отчёту. Работа предстояла кропотливая: описать все улики, выводы по делу, приложить протоколы допросов свидетелей и заключения экспертов с комментариями.

Она посмотрела на часы. Появилась мысль, что сначала нужно перекусить, иначе можно зависнуть голодной до вечера. Максимова окинула взглядом зал, где трудились коллеги, высматривая Синицына, но лейтенанта нигде не было, видимо, вышел куда-то. Идея о походе в кафе за углом в одиночестве представилась непривлекательной, поэтому старший лейтенант устремилась к автомату с готовой едой, намереваясь быстро поесть и вернуться к работе.

Виктория Колесникова сидела за своим рабочим столом, утопая в море бумаг и папок. Кабинет являлся её царством, наполненным книгами по судебной психиатрии, медицине, гражданскому и уголовному праву. Весь день она изучала материалы, но теперь, сняв очки и закрыв папку, она смотрела в небольшое окно. За ним в сгущающихся вечерних сумерках виднелась глухая кирпичная стена, увенчанная колючей проволокой. Это был забор, окружавший Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского в Кропоткинском переулке, место, где Виктория проводила бо́льшую часть своей жизни. Здесь, в стенах учреждения, она много лет посвятила изучению психических расстройств у подозреваемых и осуждённых, анализируя их в контексте правосудия и здравоохранения.

Внезапно дверь кабинета приоткрылась, и в проёме появилась её ассистентка в строгом сером костюме.

— Виктория Сергеевна, простите, что беспокою, но к вам курьер, – произнесла девушка.

Колесникова удивилась.

— Курьер?

Ассистентка кивнула.

— Он снаружи.

Виктория поднялась, поправляя чёрное платье-футляр с короткими рукавами, изящно обтягивающее её стройную фигуру. Она взяла свой пропуск и вышла из кабинета. Стук её высоких каблуков звонко отлетал от мрачных стен узкой лестницы, когда Колесникова спускалась на первый этаж. Женщина, поёжившись от вечерней прохлады, быстро прошла через небольшой внутренний дворик мимо поста охраны и оказалась на улице, в переулке. Там сразу же её взгляд упал на мужчину с огромным букетом алых роз.

Улыбка тронула её губы. Цветы, без сомнения, от Саблина. Он так и не перезвонил после их прерванного свидания, и этот жест, очевидно, был попыткой загладить свою вину.

Колесникова подошла к мужчине.

— Я Виктория, вы ко мне?

Мужчина опустил букет, и женщина увидела перед собой Саблина.

— Конечно, к вам.