Онлайн книга «DARKER. Твари и хвори»
|
До двух часов ночи Людмила Семеновна вязала лягушонка, хорошо, что зеленая пряжа завалялась. Она посадила игрушку спящему Игорю на подушку. Лапки вот получились кривоваты… Да и вообще, зря она это. Кто же дарит вязаные игрушки мальчишке двенадцати лет? Но с утра Игорь первым делом расцеловал бабушку, а вторым – объявил, что кривые ножки – это мило, а лягушонка зовут Кривоножиком. Под вечер бабушка собралась на рынок. — Одевайся, солнышко, без тебя сумки не дотащу. Игорь ненавидел появляться с ней на улице. Он попытался изобразить больное горло, но бабушка так сникла («Хорошо, солнышко, тогда я как-нибудь сама. Не буду много набирать»), что Игорь чуть не разревелся от отвращения к себе. Бабушка подумала, что он не любит ее, не хочет помочь… Или что ему стыдно перед ребятами со двора, типа, взрослый парень, а все с бабушкой таскается. — Бабуль, это мне показалось, просто я подавился, вот горло и першит, пойдем-пойдем! Они шли по льду слишком быстро, Игорь тянул бабушку за собой, это было опасно, но иначе нельзя. Чем быстрее они дойдут до остановки и запрыгнут в добрый синий автобус, тем меньше вероятность, что на пути им попадутся Коля с Геной. Людмила Семеновна, у которой дома все предметы были уменьшительно-ласкательные, взрослый внук оставался солнышком, а молодые соседки звались красавицами, милыми и ласточками, поразительно преображалась в присутствии быдланов и алкашей. Однажды Игорь с ужасом наблюдал сеанс изгнания студентов ПТУ, устроивших пьянку в подъезде. После этого он не спал всю ночь, и вовсе не из-за того, что бабушка, оказывается, знает такие грязные слова и может так кричать. Бабушка, кажется, совершенно не понимала, какая она – хрупкая, низенькая, в морщинках и трогательном старомодном пальтишке. Ее стукни один раз – и она ведь… Те студенты посмеялись, обозвали ее маразматичкой и ушли, но могли ведь и… В общем, когда один из них встал и поднял со ступеньки бутылку, Игорь буквально увидел, как… Ну… Если бабушке попадется на глаза, как Коля с Геной делают то, чего не должны делать приличные подростки (курят, пьют «Ягу», докапываются до малышни), она сделает им замечание. Если Коля с Геной ответят (а они ответят), бабушка начнет ругаться: «Как вам совести хватает так говорить с пожилым человеком? Вы со своими бабушками так же общаетесь?» А если Коля с Геной еще и ляпнут что-нибудь в адрес Игоря, ее будет не остановить: «Уроды малолетние! Где вы живете? Я тут распинаюсь, воспитательную беседу с ними провожу… А надо проводить с вашими родителями! И им задницы надрать, и вам!» А дальше… Нет, здравый смысл подсказывал, что с кулаками на бабушку Коля с Геной не бросятся. Послать, плюнуть в спину (но так, чтобы взрослый не заметил) – это да. Но помимо здравого смысла имелось у Игоря еще кое-что. Ощущение. Произросло ли оно из трусости и тревожности, из самому себе не озвученного и подавляемого осознания, что бабушку надо беречь, ведь никто больше Игоря любить не будет, – или из мистической какой-то сверхчувствительности, свойственной только очень трусливым, тревожным и обожающим бабушку подросткам? Непонятно. Зато ощущение это было четким и ясным: Коля и Гена не должны видеть его с бабушкой. Просто не должны. Но вот он, добрый синий автобус! Прекрасный вечер: Коли с Геной не было, толкотни в автобусе – тоже, а вот все нужные бабушке овощи, фрукты, мясо, молочка на рынке – были. Как и маленький киоск с дисками, мимо которого бабушка старалась с внуком не проходить: она готова была покупать ему любые книжки и одежду, но не диски с американскими фильмами, там сплошные убийства и бабы с сиськами. Еще больше фильмов с убийствами Людмилу Семеновну безотчетно пугали американские же мультики: котопес, это же надо было выдумать такое! Бедный мутант, над которым почему-то надо смеяться. Слава богу, Игорь, хороший мальчик, даже не улыбается. |