Онлайн книга «Голоса из подвала»
|
У толстяка за соседним столиком зазвонил мобильный. Мужчина достал телефон из кармана и начал о чем-то громко спорить с позвонившим. Юля посмотрела на него, потом на Тимура и скорчила недовольную рожицу. — Не нравится? Она кивнула, уже не так равнодушно. За многие месяцы напрасных ухаживаний и тщетных попыток угадать ее чувства, уловить желания, понять, что за мысли крутятся в ее милой светловолосой головке, Тимур научился различать кивки вежливые, кивки сердитые, кивки-насмешки. Пятьдесят оттенков кивков. Хотя, возможно, ему только казалось, что он чему-то подобному научился. С Юлей Тимур никогда ни в чем не был уверен на все сто процентов. — Противный, – наморщила носик Юля. — Это еще не конец света. Тимур закурил. Там, где они разместились, курить было можно. Она опять наморщила носик. Там, где была она, – курить нельзя. — Курильщик! Тимур затушил сигарету. Не об ладонь, в пепельнице. — Выбрала, что будешь заказывать? — Да, – послав ему озорную улыбку, она озвучила список. Полноценный обед из трех блюд, каждое из которых влетит в копеечку, плюс десерт. – А ты? Тимур всякий раз, в какое бы кафе Юля его не затащила, брал себе бокал светлого нефильтрованного. Всегда, потому, что был однолюбом – и в этом отношении тоже. Она же либо не помнила, либо не считала нужным запоминать его привычки. — Холодненького… – сказал Тимур. И мысленно добавил: «…как ты, моя милая». Ее вроде веселило, когда у него на лице появлялось такое вот дурацкое мечтательное выражение. Иногда Тимур ощущал себя всего лишь забавной игрушкой, нелепым плюшевым лягушонком в ее девчачьей спальне с розовым постельным бельем и рассыпанными на полу блестками. Персонажем из «Улицы Сезам» – или что там она смотрела в детстве. Иногда Тимуру хотелось убить ее за то, что он таким себя ощущал. Потому что мы должны быть в ответе за тех, кого приручили. Свежего воздуха «Идиллии» все равно не хватало. Дожидаясь официанта, Тимур следил за толстяком. Видимо, тот нырнул в кафе с той же целью, что и они, пытаясь укрыться от зноя. Пятна на обвисших бульдожьих щеках придавали мужчине нелепый и нездоровый вид. Ругаясь по телефону, он то и дело вытирал рукой потный лоб. Рукав пиджака уж потемнел от влаги, а на лице несчастного вновь высыпал бисер. Во время разговора мясистые губы забавно тряслись, в ложбинке над верхней скопилось маленькое озерцо пота. Смешной – давно бы скинул свою деловую робу, повесил на спинку стула, чего мучиться-то? В голову пришла мысль, да даже не мысль, а что-то вроде кратковременного озарения нашло, как будто в ночи моргнул свет, «вкл. – выкл.». Вкл.: Юлька-то для него – как костюм для этого горе-бизнесмена. Выкл. Снова вкл.: стесняет, вызывает раздражающий зуд, доставляет неисчислимые неудобства, но расстаться нельзя, ибо прикипел душой, ибо уже свое, родное. Выкл. Подошел официант, записал заказ и удалился. Похоже, он тут был один на всю «Идиллию». Прямо-таки идеальный – или «идилльный» – работник. Возможно, подумал Тимур, в свободное от работы и учебы время официант тоже гуляет с какой-нибудь подругой, сидит в кафешках, фруктовым льдом угощает. И тоже, наверное, на что-то еще надеется. — Хорошо здесь, – сказала Юля. – Только вот жара… — Ну это еще не конец света. Юля одарила его вежливой улыбкой. |