Онлайн книга «Голоса из подвала»
|
— Я старше тебя, – уклончиво ответил парень. За стеклом бушевал ливень. Фары проносящихся машин походили на звезды с картин Ван Гога. Вадим стал перечислять центровых пацанов из восьмидесятых и девяностых, но Санька никого из них не помнил. Тогда он заговорил про уголки, известные с детства, любимые места для игр, купания. Лесные сокровищницы, полные патронов. Санька односложно подтверждал: — Ага. А как же. Помню-помню. При этом его желтые, тоже вангоговские, глаза сверлили водителя, а пальцы постукивали по острым коленям. Пальцы были такими длинными, будто состояли из пяти-шести фаланг, словно костяные пауки, перебирающие лапками. Вадим говорил без остановки, но с каждой минутой ностальгический пыл угасал, сменяясь неприятным холодком. Заостренные черты попутчика вдруг напомнили ему посмертную маску. В салоне было тепло, но справа от себя Вадим явственно чувствовал источник холода, будто сидел возле открытого холодильника. Теперь он ощущал и едва уловимый запах: сладкий и смутно знакомый. Почему-то он вызывал в памяти похороны, лежащую в гробу тетку. Чем страшнее становилось Вадиму, тем быстрее он говорил: — А байку про железнодорожный мост слышал? Там до сих пор колючая проволока, да? Ну, ясно: стратегический объект. Поезда постоянно ходят. У нас в детстве говорили: если сделаешь шаг за проволоку, военные без предупреждения откроют огонь. И у каждого был знакомый, которого на мосту расстреляли. Чушь, понятное дело, но мне интересно, кто-нибудь пытался на мост выйти? — Я другую байку знаю, – сказал земляк тихо, – про чернобыльское облако. Слышал такую? Вадим кивнул. Да, нечто подобное он слышал. В восемьдесят шестом, когда рванул реактор, родители хотели отвезти его к бабушке, подальше от Чернобыля. Про радиацию тогда толком ничего не знали, масштаб катастрофы осознали много позже. Но Тульская область в любом случае казалась безопаснее близкого к Припяти Киева. Буквально в последний момент шестилетний Вадик сильно заболел. Врачи констатировали отравление, никак не связанное с чернобыльской трагедией: мальчик попросту напился чернил. Вместо любимого Плавска он попал в больницу, о чем горько сожалел. Пока ему не рассказали про облако. Информация эта не была официальной, но люди говорили вот что. В начале мая восемьдесят шестого года северный ветер понес на Москву «украинское облако», и, дабы остановить его, Горбачев распорядился выслать самолеты со специальными реактивами, что в майские праздники делают чистым небо над Красной площадью. Самолеты встретили опасное облако в двухстах сорока километрах от столицы и осадили его. Дождь выпал над Плавском. — В газетах не писали? – невесело усмехались местные. – Да ведь информация засекреченная! Правда это или вымысел, сказать сложно, однако доподлинно известно, что смертность в городе Плавске увеличилась в разы, так что пришлось открыть новое кладбище, которое стремительно разрослось в начале девяностых. — Слышал, – подтвердил Вадим, – моя бабушка умерла от рака печени, а тетка от рака груди. Двое друзей детства от белокровия скончались. Я верю, что это были последствия того дождя. — Рак, – прогудел земляк из-под шарфа, из глубины своего тщедушного тела. И уставился в окно. Вадим тоже замолчал, бросил взгляд на часы. |