Книга Голоса из подвала, страница 57 – Михаил Парфенов, Максим Кабир

«Он твой», – сказал шепоток.

Влад ткнул в пенис пальцем, и тот зашевелился, набух. Подмывало определить его полную длину, и парень уже обхватил ствол, млея от гордости, но в коридоре зазвучали голоса. Влад вытерся кое-как, натянул тесную одежонку. В джинсы он не влез бы, пришлось снова надевать спортивки. К счастью, размер обуви практически совпадал.

Пробудился зверский аппетит. Столовая была уже закрыта, и он вынырнул в октябрьскую прохладу. На пороге института курил декан исторического факультета.

— Добрый… – Влад поперхнулся незнакомым голосом, вкрадчивым, бархатистым. – Добрый вечер.

Декан нахмурился, буркнул что-то.

«Не узнает!» – возликовал Влад.

Окрыленный, он пересек площадку перед вузом. Кленовая аллея вела к общежитиям. Как обычно, фонари тут не горели, и он зашагал в темноте. Вот и потрескавшийся фасад корпуса, льющийся из окошек свет…

— Эй, Кармаев! – окликнул его одногруппник, – не шаришь, кто из наших на французский ходит?

Влад тоскливо посмотрел на свои худые ручонки, на веточки ног. Закончилось действие… чего? Качалки, да. Волшебного тренажерного зала, где ты такой, каким мечтаешь быть.

— Так что с французским? – переспросил одногруппник.

«Иди к черту», – подумал Влад.

* * *

Пятничным вечером бритый амбал в новом спортивном костюме боднул плечом дверь «Макдоналдса».

Он поглощал фри, чавкал гамбургером. Крошки сыпались на колени. По подбородку стекал жир. Женщина за соседним столиком задумчиво наблюдала за ним, покусывая соломинку.

Влада не заботили посторонние. Главное, он оказался прав. Чем дольше тренируешься, тем дольше остаешься Минотавром. Так он прозвал эту ипостась Халка. Обратившись, он мог легко управиться с любой штангой, и это прибавляло время. Отзанимавшись, Влад уже второй час блуждал по городу. Сильный, быстрый, злой. Да, злой, в нем клокотала ярость, толкала, зудела в мускулах.

Он вспомнил сон. Лесной ринг. Поверженного врага. Торжествующих зрителей. Рифленый прут взмывает к звездам и вонзается в глазницу соперника. Слизь выплескивается на щеку. Публика ревет.

Рогатая татуировка скалилась на кисти.

Он утолил голод, но тело требовало иной пищи. Адреналин гулял в крови.

«Поимей их, – шептал голос, – поимей их всех».

А что, если…

Он выходил из фотоателье, когда приметил Чапова. Рокстеди, закадычный дружок Фурлетова, ошивался на другой стороне проезжей части. Их разделяли пучки фар и мельтешение огней, вонь выхлопных газов.

Ледяная улыбка тронула губы Влада. Он перепрыгнул через ограждение и попер наперерез сигналящим автомобилям.

Взвизгнули тормоза.

— Эй, лысый! – заорал из «жигуленка» пенсионер. – Жить надоело?

Зеленые глаза убийцы уставились на водителя, и тот тут же стушевался.

Чапов уходил в глубь дворов. Бритый мужчина следовал за ним, держась в тени. Кулаки сжимались и разжимались, зубы скрипели. А еще у Влада встал член. Твердый, как прут арматуры, он таранил материю, поторапливал.

«Все предопределено, – говорил Влад ничего не подозревающему недругу, – наша сегодняшняя встреча, глупыш Рокстеди, предопределена».

В квадрате коренастых пятиэтажек тускло мерцали лужи. Отражали желтый оконный свет. Ни души на мокрых лавочках, на детской площадке, за доминошным столиком. Чапов подошел к подъезду, повозился с ключами. Пискнул замок. Ублюдок нырнул внутрь.