Книга Голоса из подвала, страница 136 – Михаил Парфенов, Максим Кабир

Верзин отшатнулся. Похлопал себя по щекам. Сигарета в его губах болталась из стороны в сторону.

— Надо же, – пробормотал он и снова высунулся в окно.

На кондиционере никого не было, и он вздохнул облегченно. А потом перевел взгляд чуть правее.

Оно ползло по фасаду здания, ловко цепляясь когтями. Огромные кожистые крылья шуршали о бетон.

В двух этажах от Олиной квартиры. Прямо под кухонным окном.

Верзин подавился дымом и закашлял.

Крылатая тень повернула к нему узкую голову. Холодные желтые глаза рептилии посмотрели на мужчину.

Верзин упал назад, на мешок с картошкой, перевернулся, оцарапав плечо о педаль велосипеда. Сердце бешено колотилось в груди.

Рот жевал один и тот же вопрос:

— Как же так? Как же так, а?

Он читал, что пьяные люди, попав в экстремальную ситуацию, резко трезвеют, но с ним подобного не случилось. Чувствуя себя очень пьяным, он подполз к окну. Смотреть не хотелось, но он посмотрел.

Оно уже хваталось лапами за подоконник Олиной кухни, на границе электрического света. Длинный хвост нетерпеливо стучал о здание.

Верзин слабо подумал, что надо бежать к женщинам, но ноги не двигались. Упавшая сигарета тлела на штанине. Не ощущая боли, он автоматически смахнул ее. Окурок угодил в коробку с конфетти и новогодними игрушками.

Сквозь застилающие взгляд слезы Верзин видел, как тень подтянулась, взобралась на подоконник и хлынула в свет, в распахнутое окно, на кухню.

За тенью втянулся ее хвост, а следом раздался истошный крик Лены.

У Верзина хватило сил, чтобы дотянуться до дверной ручки и запереть балкон изнутри. Он знал, что дверь не станет преградой для гостя, но это единственное, что он мог сделать.

Опустошенный, он сел в углу. Откуда-то взявшийся едкий дым царапал глаза. Верзин воткнул в рот сигарету и прикурил с пятой спички. За стеной перестали кричать.

Верзин затянулся, прикрыл глаза. Мир под веками ходил ходуном, но он чудовищным усилием заставил маятник остановиться. Он увидел речной пляж и две лежащие на нем фигурки.

Девочка спала, мальчик гладил ее медовые волосы и шептал что-то на ухо. Верзин прислушался, чтобы услышать что.

…В соседском доме пожилые супруги отпаивали Фросю и Лизу горячим чаем на кухне. Темную деревенскую улицу освещали огни машин скорой помощи, полиции и пожарной. В открытую форточку навевало запах гари, по дому бродили люди в форме.

Дочь посмотрела на Фросю полными слез глазами. Спросила дрожащим от испуга голосом:

— Дядя Леша хотел нам сделать плохо, как папа?

Сил врать родному ребенку у нее не было.

— Даже хуже, милая. Думаю, даже хуже. Но я никому и никогда больше не дам тебя в обиду.

Жена соседа заохала. Фрося подсунула ей кружку с остатками чая:

— А чего-нибудь покрепче у вас не найдется?..

— Конечно-конечно!

Женщина нырнула за дверь – туда, где шуршали голоса в рациях и гремели сапогами полицейские. Фрося повернулась к дочери.

— Лиза, скажи… А ты ничего не слышала там, у дяди Леши в подвале?

Девочка покачала головой.

…Обмотанное бинтами, обвитое трубками капельниц тело лежало на койке с открытым ртом и открытыми глазами.

— Он нас видит? – прошептала Фрося, хватая врача за локоть. – Он в сознании?

Мужчина сжал ее дрожащие пальцы крепкой сухой ладонью, успокоил:

— Нет. И в сознание уже, скорее всего, не вернется.