Книга Голоса из подвала, страница 109 – Михаил Парфенов, Максим Кабир

Виктор, старший сын Петра Сергеевича от первого брака, достал пачку «Винстона», а из пачки – сигарету и зажигалку. Чиркнул поджиг, Виктор вдохнул сладко, вытянулся спиной на пружинистой мякоти старого дивана.

Предложил сигаретку отцу, но тот лениво махнул рукой, отказался. Сыто щурясь сквозь жаровенный дым на утопающий в солнце палисадник, Петр Сергеевич молвил:

— Годы уж не те, чтоб смолить по две пачки в день, как раньше. Всему свое время и место, Витек, всему свое время…

— Бросил, что ль, бать? Или бросаешь?

— Не то чтоб… Но – стараюсь себя ограничить. Три-четыре сигареты вечером, пока работаю, больше – ни-ни. Здоровье – оно одно, его беречь надо.

— Это правильно, бать, – покивал Виктор. Украдкой стряхнул столбик пепла наземь, рядом с диваном. – Хотя ты у нас кремень, дай бог каждому…

Прервался, чтобы хрустнуть свежим огурчиком – их тут на столе лежало много, с утра собранных да намытых. Из-за тюля, служившего защитой от комарья и мух, через открытую дверь доносились мультяшная музыка и детские голоса.

— Опять пишешь, значит? – поинтересовался Виктор как бы невзначай.

— Пишу.

Петр Сергеевич посмотрел сыну в лицо. Поймал взгляд, уцепился за него как когтями своим, острым и немигающим, взглядом.

— Привез, что я просил?

— Конечно, бать.

— Ну давай… Да не торопись, докури сначала.

Виктор докурил, глядя в сторону сада, где далеко-далеко бродили среди вишни и яблонь сводный брат с женой и мачехой – маленькие и неслышные из-за расстояния. В воздухе вилась мошка, пахло шашлыком.

Встали, прошли к оставленной у ворот «Ниве». Рядом и «ниссан» брата стоял, на котором Жека свое семейство привез. Виктор бросил бычок в протянутую вдоль забора канаву водоотвода. Открыл хэтчбек сзади, вытащил картонную коробку, тряхнул на руках – внутри зашуршало.

— Тут всё, бать. Переходники, кабель под разные гнезда, эрцэашка и трехконтактник. Ну это так, на всякий случай. Даже наушники захватил. Дека-то как, фурычит еще?

— Фурычит, Витек. Что ей сделается – япошка.

— Ну да, на века.

Протопали в дом не разуваясь. Петр Сергеевич шел впереди, за ним, с коробкой в руках, Виктор. В комнате, среди разбросанных по полу игрушек, смотрели телевизор Петенька и Марина, внуки Петра Сергеевича по линии второй жены. Завидев отца, вскочила с кресла, в котором, поджав босые ноги, сидела и тыкала пальцем телефон, Ленка.

— Все нормально тут у вас? – спросил Виктор.

— Да, пап. Я их в комнату дедушки не пускала, как ты сказал.

— Это правильно, нечего им там делать.

Петр Сергеевич улыбнулся, погладил старшую внучку по макушке, щипнул пухлую щеку:

— Ты иди покушай. Там шашлык, сок томатный, огурчики. Опосля, как закончим да в животиках уляжется, к речке пойдем карасей смотреть.

— Спасибо, дедушка.

Петр Сергеевич поцеловал Ленку в лоб, мягко подтолкнул в сторону выхода, а сам прошел в кабинет. Дверь оставил открытой для Виктора, который терпеливо дожидался в сторонке.

Внутри у занавешенного окна стоял письменный стол с выключенным компьютером и лампой. На подоконнике под тюлем пряталась простая стеклянная пепельница, чистая и блестящая. Сбоку от входа прижалась к обоям маленькая софа с подушкой и пледом – Петр Сергеевич там порой дремал днем, когда хотел побыть один. Противоположная стена почти целиком была закрыта большим и высоким, в потолок, книжным шкафом. Снизу под ним дожидался своего часа ящик с кассетами.