Книга Кровавые легенды. Русь, страница 94 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Он зарывался в книги все глубже и глубже, но вместо ответов находил лишь фантастические предположения и новые вопросы. Золото в сундуках начало тускнеть, а осевшая в голове золотая пыль ядом проникала в кошмары.

Один из этих кошмаров Куган подробно записал:

«Под водой был замок. Узкие высокие окна. Поросшие морским мхом каменные стены. Я опустился на грунт напротив огромной двери, обитой заржавелыми гвоздями.

На мне не было шлема, только водолазная рубаха. Однако я свободно дышал в воде. Я выдыхал большие пузыри, внутри которых была всякая мелочь. Обломок спички, ракушка, паук, человеческий ноготь, рыболовный крючок.

Вместо переднего груза на моей груди висела толстая книга в средневековой металлической обложке. На спине же я чувствовал что-то живое и маленькое, как младенец.

Послышались тяжелые звенящие шаги, и дверь открылась. За ней стоял Левидов в матросских брюках, расстегнутой фланелевке с закатанными рукавами и водолазных калошах. Голые предплечья и широкую волосатую грудь покрывали вытатуированные слова. Прочитать их я не мог: текст словно размыло водой. В руке Левидов держал подводную лампу без стекол, внутри горело обычное пламя.

– Пришел, – сказал мой товарищ, будто мы условились о встрече в этом странном месте.

Он поднял лампу, и тогда я обратил внимание на его руки. Вместо кистей у Левидова были железные клещи от панцирного костюма. Запястья окольцовывали грубые стежки поверх уродливых складок кожи.

Левидов повел меня по арочному длинному коридору. Свинцовые подметки больше не грохотали по камню, а скользили по слою рыбьего жира и раздавленных пузырей, будто я шел по палубе рабочего кунгаса. Левидов остановился, открыл дверь, крошечную, по сравнению с той, что впустила бы меня в замок, и кивком пригласил войти.

Мы очутились в просторном помещении, освещенном фосфорными огоньками морских свечек. Больше всего ночесветок скопилось под высоким потолком, где буйно росли ветвистые водоросли, отчего помещение казалась перевернутым. Окон я не увидел.

На низком постаменте стояли три открытых железных ящика, крышки были прислонены к стене. По ошметкам рыбьего жира я приблизился к ящикам. В них лежали связанные: Агеев, Пшеницкий и Клест. На водолазах были резиновые рубахи непривычного красного цвета. Все трое выглядели пугающе: белые размокшие ступни и кисти, такие же белые лица, костлявые и хищные в своем застывшем выражении. Опущенные синие веки. Водолазы в гробах казались одновременно мертвыми и спящими.

— Один из них – граф Акула, – сказал Левидов.

Во сне мы не замечаем странностей: названное имя испугало меня.

— Ты должен убить Акулу, загнать его в истинную смерть. И тогда его жертвы станут прежними, вернутся к обычной жизни. Но не ошибись. Иначе убьешь невинного.

— Но они все похожи!

— Зло всегда маскирует себя и свои деяния.

Рядом с гробом, в котором покоилось существо, похожее на невезучего Клеста, разместился круглый столик. Левидов поставил на него длинную кожаную сумку. Откуда она взялась, я не понял. Левидов открыл сумку и стал не спеша вынимать из нее разные предметы. Потертое „Руководство по водолазному делу“. Черно-белый снимок Насти, на котором она задыхалась. Левидов положил карточку на стол и провел по лицу Насти губками клещей. Убрал руку, фотография оторвалась от столешницы и поплыла к потолку. Левидов не стал ее ловить. Он достал из сумки скальпель и хирургическую пилу. Следом – деревянный молоток и деревянный кол с обожженным острием.