Книга Кровавые легенды. Русь, страница 90 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Он принял это за шутку, но Настя смотрела серьезно.

— Первую неделю боялся, что заразился чем-нибудь…

— Но рана быстро зажила. Угадала?

— Да. Это что-то значит?

— Допускаю, много всего. Во-первых, излишнюю чешуйчатость. – Настя загнула палец. – Во-вторых, красивый зеленый оттенок волос. – Она загнула второй палец. – Хвостатости, как мы уже выяснили, бояться не стоит…

Куган вдруг захотел уйти. От разговора потянуло невыносимой глупостью и скукой. В чем помогут поверья и сказки? Понять суть человеческих страхов? И что с того?

Он выключился: бездумно кивал, отвечал. Через час встал из-за стола и поблагодарил за угощение. Левидов проводил его до крыльца. Когда он доставал папиросу, у него дрожали руки. Лицо напарника зыбилось в красном огне спички.

— Говори уж. – Он поднял на Кугана черные провалы глаз.

— Что?

— Что думаешь.

— Да нечего говорить.

— Хм, ладно. Бывай.

Низко висели звезды – небо казалось посыпанным грубой солью. Стояла глубокая ночь, которой легко обмануть потерявшегося человека. Она слизала ориентиры, оставила только пустой берег и чернильную воду.

Куган долго брел по сырому песку, надеясь выйти хоть куда-нибудь. На кромке прибоя валялись раздавленные шары медуз. Везде был туман – на берегу, в море. В этом тумане можно было идти несколько дней, всю жизнь.

Он наткнулся на серый горб валявшейся килем вверх шлюпки, которая напоминала подводную лодку: долбленый остов с бортами из досок. Куган устроился спиной к шлюпке и закрыл глаза. Механически пересыпал песок, чувствуя пальцами острые чешуйки, нитки морской травы и обломки ракушек. Потом встал, перевернул шлюпку и увидел весла.

— Приглашаешь, значит…

Вставил весла в уключины, сложил их по бортам, столкнул шлюпку в воду и запрыгнул внутрь. Шлюпка медленно сползала в море. Куган устроился на банке и взялся за весла.

Грести ему нравилось: весла были послушными, ноги удобно упирались в дно шлюпки. Сто гребков, двести, пятьсот. В какой части бухты он находится? Из черной складки неба выглянула грязная луна с круглым миножьим ртом. Куган засушил весла и стал ждать.

Несколько раз он намеревался обратиться к черной воде, но лишь по-рыбьи хлопал ртом. Будто разучился говорить, как тогда, в палате, у койки Левидова.

«Говори уж».

Он открыл рот. Закрыл.

Возможно, говорить и в самом деле было нечего. И некому. Колдун мертв, а темное колдовство больше не имеет над ним силу.

На востоке посерело, потом заголубело. Потянуло рассветным ветерком. Скоро Куган увидел причал, пятнышко баркаса «Луфарь» и выросший за портом город.

Он перегнулся через планшир, умылся прохладной водой, налег на весла и запел:

* * *

Неизвестной лодке дали условное наименование ПЛ-0.

К подъему готовились долго. Над проектом корпел многоопытный Бобрицкий, главный корабельный инженер Экспедиции. Тип субмарины установить не удалось. Не раз спускались черноморские водолазы к неизвестному подводному кораблю за тщательными обмерами, прежде чем инженеры приступили к расчетам.

На подъем отрядили спасательное судно «Коммуна», спущенное на воду в имперском тысяча девятьсот пятнадцатом году с Путиловской верфи под названием «Волхов» (в «Коммуну» судно-спасатель переименовали в последний день тысяча девятьсот двадцать второго года – отметили образование Союза Республик). Сама княжна Романова разбила бутылку шампанского о борт из ковкой «путиловской» стали. В Первую мировую «Коммуну» использовали как плавбазу для снабжения подводных лодок. Затем огромный катамаран стал домом для эпроновцев.