Книга Кровавые легенды. Русь, страница 218 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Илья пригнулся, перебирая ключи, выбрал короткий, показавшийся подходящим, вдавил педаль тормоза и сунул ключ в замок зажигания. Машина послушно загудела. Илья сдвинул рычажок переключения на рулевой колонке, отпустил педаль и поехал вдоль клети. Медленно… до комичного медленно, как сбегать от стаи волков на трехколесном велосипеде.

Илья стиснул руль и дернул рычаг, поднимающий вилы. Фигура Карела вылепилась из задымленных сумерек и пошла наперерез еретику. Почтальон задрал и вывернул наизнанку верхнюю губу. Во рту светились зубы-сталактиты. В черных углублениях глазниц загорелись белым огнем глаза. Пот размывал грим. Карел перешел с шага на трусцу.

Илья закрыл предплечьем лицо и резко дернул руль. Погрузчик повернулся. Карел застыл на его пути, как олень, ослепленный автомобильными фарами. Илья был ужасным водителем и постоянно забывал о правилах безопасности.

Железный штырь угодил точно под подбородок почтальона. Подошвы Карела заскользили по полу, руки вцепились в вилы, взгляд леденящих душу глаз встретился с взглядом Ильи, а тело, ведомое погрузчиком, шлепнулось в стену. Носки дешевых ботинок, деньги на которые выделяла почта, заскребли о бетон. Карел повис, прижатый к стене. Вилы раздавили его гортань. Изо рта и ноздрей полилась кровь. Глаза выпучились, адское пламя угасло в них вместе с жизнью. Карел подергался и обмяк.

Илья, вздрагивая от омерзения, сдал назад. Труп сполз по стене. Илья отвернулся, чтобы не видеть ужасной вмятины на шее почтальона, и взор утонул в дыму. Черный густой, как нефть, дым валил из дверей храма, больше похожий на жидкость, бьющую ключом в перевернутом мире, чем на летучие продукты горения. Он омывал потолок. Из дыма вышел живой факел, объятая огнем пани Моравцева. Илье казалось, он слышит, как трещат волосы женщины и шкворчит человеческое сало. Пани Моравцева сделала несколько шагов и рухнула. Следом на четвереньках выползла пани Влчкова. Ее шевелюра дымилась, в платье зияли дыры. Пани Влчкова обратила к шокированному свидетелю красное, покрытое волдырями лицо. Сгоревшие губы растянулись в ухмылке, демонстрируя клыки. Пани Влчкова упала, как разрядившийся игрушечный робот.

«Вика!» – опомнился Илья. Он выпрыгнул из погрузчика, выкрикивая имя бывшей девушки. Тени перешептывались в дальних углах склада. Тьма сгущалась за клетью с посылками. Стараясь не смотреть на трупы, – они не люди, они на букву «в»! – Илья подбежал к распахнутой двери, у которой расстался с Викой.

«Черт подери».

Он колебался секунду. Набрал воздуха в легкие, натянул на нос футболку и шагнул в «храм».

Дым разъедал глаза. В его клубах вспыхивали радостные огоньки. Мумия пылала. Обезьянья морда раскололась по вертикали, и из трещины струилось пламя, словно циклоп прогорал изнутри. Ногти бога чернели и загибались, как стружка, из костлявого тела что-то капало и шипело, соприкасаясь с плотью людей, скрючившихся у ног мумии. Водитель и женщины из шестого взвода не бросили своего Господа. Илья успел заметить Божедару, недавно ставшую бабушкой. Из перекошенного рта почтальонши лезло на свет что-то пористое и белое – лезло и таяло от жара, растекаясь кипящим киселем по мертвому лицу.

Илья выдохнул и сжал губы. Сквозь слезы он увидел Вику, распростертую на полу. Не дыша, схватил ее за ноги и потащил – прочь из наполненного мертвецами ада. Уже за порогом он глотнул задымленный воздух и разразился хриплым кашлем, но продолжал волочь Вику.