Книга Кровавые легенды. Русь, страница 210 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Нежнее, – прошептала Вика, гладя его лицо. – У меня этого давно не было.

— Врешь. – Он входил резкими, грубыми рывками. – Врешь, врешь, врешь!

— Вру-у-у-у… – завыла Вика и забилась под ним.

Через минуту Илья отстранился и осел на стул. Пот лился по его спине, сердце бухало, как у старика после пробежки. Переполненный посткоитальным отвращением к самому себе, Илья швырнул в мусорное ведро презерватив, торопливо натянул джинсы.

— Животное, – сказала Вика с сытой усмешкой.

— Все, попрощались, – сказал Илья.

Вика лениво встала со стола, неспешно оделась. Он успел выкурить сигарету, глядя в окно – на Викино отражение в стекле.

— Может быть, закончим этот цирк? – спросила она, поправляя прическу.

— Какой еще цирк?

— То, как ты строишь из себя недотрогу. Ты писал, что будешь притворяться, будто не ждал меня, но, как по мне, игра немного вышла из-под контроля.

— Писал? – Илья уставился на бывшую.

— Письмо, – сказала Вика. – Это первое физическое письмо, которое я вообще получила, не считая писем от банков и газовых компаний. Мне было приятно.

— Я не писал тебе.

— Да ну? – Вика достала из кармана толстовки сложенный пополам лист бумаги.

— Во что ты играешь? – разозлился Илья. – Я не писал никаких писем. И куда бы я их писал? В деревню дедушке?

— Я сама удивилась, как ты нашел мой адрес. Но потом мне позвонил Баба.

Илья вспомнил громилу в маске крота, Викиного дружка со свалки автомобилей.

— Ты выпытал у Бабы мой адрес. Заплатил ему, а он и раскололся.

— Бред! – Илья хохотнул и тут же сморщился от боли. В голове запекло. Словно его мозг прожаривался. Воспоминания были вспышкой, письмом из рассказа Эдгара По, которое лежало на видном месте, и поэтому его не сразу обнаружили.

Браницкие ледарны. Ржавеющие под осенним дождем машины. Баба, вытирающий тряпкой масло с рук, берущий у Ильи деньги за информацию о Вике.

«Невозможно. Я не мог такого забыть. Не мог искать ее и не помнить об этом, я не сумасшедший, то есть не настолько сумасшедший…»

Илья смотрел на бумажку в Викиных пальцах. Он узнал собственный почерк.

— Это правда? – спросила Вика. – Все, что ты написал про свою работу?

Илья выхватил у Вики письмо.

«Когда ты придешь ко мне, я буду делать вид, что этого письма не было. Так надо. То, что я тебе расскажу, похоже на белую горячку. Но это действительно происходит со мной, и я хочу, чтобы ты разделила мой опыт».

Илья дочитал до конца и отшвырнул письмо. Оно спланировало на пол. В груди Ильи разгорался пожар. Желудок скрутило. У него дрожали губы, а голос, когда он заговорил, ломался, как у подростка.

— Это не я… я не помню, как… уходи! – Голос окреп, ярость хотя бы на мгновения нейтрализовала парализующий страх. – К чертовой матери катись!

— Я хочу увидеть подвал, – сказала Вика спокойно, но ее глаза блестели, как у наркоманки, тянущейся к шприцу. – Подвал почтамта, о котором ты писал.

«Его нашел Карел, – вот что написал Илья. – Карел никогда не открывал чужие посылки, но девять месяцев назад что-то обратилось к нему на складе и заставило взломать ящик, который пришел из Киева. В ящике лежал бог».

— Я не был в этом подвале! – рявкнул Илья.

Сосед сверху топнул по полу ногой так, что люстра закачалась у Вики над головой.

— Угомонитесь! – донеслось сквозь бетон. – Ночь на дворе!