Книга Кровавые легенды. Русь, страница 192 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

«Я забыла запереться! Оставила дверь открытой, идиотка!»

«Ты запиралась, – возразил внутренний голос. – Всегда запираешься».

С трудом, словно бороздя топь, Леся подступилась к двери и посмотрела в глазок.

«У них есть отмычки ко всем замкам», – напомнил Деннис из сна.

Женщина, не научившаяся стучаться, стояла за дверью, в метре от Леси. Одутловатое лицо казалось воздушным шаром, который привязали за ниточку к дверной ручке. В облике гостьи не было ничего угрожающего, но отчего-то именно обычность этой короткостриженой грузной бабы пятидесяти с хвостиком лет наводила на Лесю трепет.

— Кто вы такая? – Вопрос прозвучал затравленно.

Губы женщины шевельнулись, но Леся не услышала ответа. Голова-шарик качнулась вперед, и тьма заслонила глазок. Женщина прижалась к нему лбом.

— Я считаю до пяти и вызываю полицию.

Леся обхватила себя руками.

— Раз.

За дверью было тихо, как в могиле. Единственные соседи Леси, многочисленная вьетнамская семья, допоздна пропадали в своей «Вечерке».

— Два. Иди ты к черту.

Леся вбежала в комнату, первым делом набросила халат, а вторым – попыталась найти телефон. Она была уверена, что оставила мобильник заряжаться, но зарядка валялась на столе, возле зеленой канцелярской резинки. Взгляд Леси заметался по комнате. Она сказала достаточно громко, чтобы ее услышали за входной дверью:

— Алло. Меня достает какая-то женщина. Возможно, наркоманка. Она пробралась в подъезд и торчит у моей квартиры. Диктую адрес…

Разговаривая с вымышленным паном полицейским, Леся на цыпочках вышла в коридор и снова посмотрела в глазок. Пятачок перед дверями был пуст. Датчик движения, экономя, погасил лампу.

— Жду вас, – на всякий случай сказала Леся в кулак и схватилась за голову.

«Дурдом! Если сегодня еще что-то случится, лежать мне в психушке, в одной палате с Ильей».

Ванна больше не прельщала. Не хотелось лежать в ней голой и представлять слоняющуюся в нескольких метрах – пусть и за преградой из металла и пенополистирола – сумасшедшую тетку. Лучше и впрямь позвонить в полицию. И выпить для успокоения нервов бокал вина.

Леся повернулась к ванной. Резко запел Бруно Марс. Сначала в полутьме загорелись две белые увеличивающиеся точки. Затем вокруг точек образовалось напудренное лицо. Незнакомец вышел из Лесиной кухни, из теней, как змея из своей кожи. Леся успела заметить куртку, какие носят почтальоны, и белую пудру на лице чужака, и эти адские глаза, подобные осколкам зеркала, отражающим пламя. Огонь не озарял глубокий мрак в глазных впадинах. Глаза были шляпками серебряных гвоздей, вколоченных в темноту.

Леся отпрянула и врезалась в стену. Рот почтальона стал открываться. Шире, еще шире. Настолько широко, что он мог без труда вместить в себя два мужских кулака. Челюсть отвисла до ключиц. Лесе казалось, она проваливается в этот влажный розовый зев. И в сияющие глаза того, кто прикидывался почтальоном. Притворялся человеком.

Верхняя губа чужака противоестественно оттопырилась и завернулась на его нос, образовав треугольник слизистой оболочки. Зубы источали бледное свечение, словно люминесцентные грибы. Леся перестала видеть фигуру приближающегося почтальона, демоническое лицо, коридор, полный теней. Все, что осталось в мире: глаза и зубы, зубы и глаза. Дьявольский свет отпечатком на сетчатке.