Книга Кровавые легенды. Русь, страница 169 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Илья вызвал лифт, фантазируя о рыжей из десятой квартиры. Сюжет ХХХ-ролика с идиотским называнием вроде «Почтальон Печкин распоясался». Может, посвятить ей стихи? Подкинуть в ящик анонимную записку, подобную той, что он подкидывал однокласснице Оле Доскач в четырнадцать лет? Как там было?

«Пусть я не принц и не богач…»

Илья отложил десятую квартиру «на десерт». Позвонил в двенадцатую.

— Почта! – представился он в ответ на вопросительное бурчание из-за дверей. Двери распахнулись, заспанный мужик в мятой футболке и семейных трусах уставился на визитера остекленевшими глазами.

— Заказное письмо. – Илья приготовил конверт с голубой полоской, означающей, что адресат обязан предъявить удостоверение личности. – Пожалуйста, вашу карту гражданина.

— Да пошел ты, – процедил мужик и уточнил, куда именно посылал «поштяка»: «до пичи». Илья оторопел. – Пошли вы все. – На лбу мужика вздулась багровая вена. – Единственный выходной. Единственный день, чтобы выспаться. Но вы звоните и звоните. – Илья забеспокоился, что мужик вцепится в его куртку и спустит с лестницы пинком.

— Вам письмо, – пробормотал он, теребя в пальцах конверт.

— Оставьте меня в покое! – застонал мужик, и дверь захлопнулась.

— И вам хорошего дня, – сказал Илья дерматиновой обшивке и «рыбьему» глазку.

А этажом ниже поджидало еще одно разочарование. Рыжей не было дома. Илья вздохнул, смиряясь. Квитанции с приблизительным временем прихода отправились в почтовые ячейки брюнетки и заспанного грубияна, их письма – в барсетку. Илья вышел на улицу и поволок тележку к следующему подъезду. Из окна Хелена Вондрачкова пела о том, что мечтает стать аэропланом Ильи, но он не обнадеживался насчет искренности эстрадных див. Новая пара пачек. Новый уровень мобильной игры «расфасуй конверты». И снова неудача. Едва скважина проглотила письмо, Илья сообразил, что бросил корреспонденцию пана Гавличека в ячейку пана Главачека. Попытался извлечь ее, сунул пальцы в щель – тщетно. Вдруг пан Главачек напишет жалобу, – о, чехи это дело любят! – и невнимательного почтальона оштрафуют. Илья попробовал снова. Палец с дешевым перстнем, подарком Леси, застрял в капкане. Илья дернул руку, перстень соскользнул с пальца и звякнул о дно ящика. Илья обреченно покачал головой. У пана Главачека сегодня два нежданных презента.

«Привыкну», – подумал Илья и сел в лифт. Вышел из лифта. Поволок легчающую тележку. Подъезды и ящики. Ящики и подъезды.

Покончив с первым домом, он сунул в зубы сигарету. Раньше он не курил на ходу, но почта корректировала привычки. Перекуры в пути, протеиновые батончики в пути, глоток минералки «Магнезия» в пути, пить поменьше, чтобы не приспичило в туалет, туалеты только в офисных зданиях – или красней, просясь воспользоваться сортиром жильца. Правила не запрещали отдыхать, но каждая потраченная впустую минута отдаляла от окончания рабочего дня, а он и так уходил с почтамта последним. Опытные коллеги, небось, уже расправились с корреспонденцией и строчат отчеты. В этом ужасном помещении, похожем на дурной сон Франца Кафки. При приеме на службу пани ведоуци сказала, что он будет трудиться до четырнадцати тридцати, но вчера Илья приполз в съемную квартиру в шесть. Отпахав двенадцать часов кряду.

«Привыкну».