Книга Город звериного стиля, страница 82 – Ольга Апреликова

— Идем чаю, что ль, попьем, – сказал дед.

На кухне он заварил чай. Сел напротив. Мур смотрел на деда, тот – на него. Мур молчал, не зная, как начать. Дед, видимо, тоже.

— Она все тебе рассказала? – тихо спросил дед.

— Я не знаю, что – все, а что – не все, – как можно спокойней ответил Мур. – Расскажи, что вообще происходит. Почему мы с тобой видим Егошу как страшную росомаху, как старуху жуткую, а Галька – как девушку цвета луны?

— Да Егоша кем хочет, тем и будет казаться, хоть бочкой. Я ее и росомахой видел, и просто черным клубком, свиньей клыкастой раз даже видел, когда… Когда… Сын родился, а мать его, милая моя, умерла. Егоша ж ведьма, вувериха. Вит-эква. Вампириха такая, куда там Дракуле.

— Баба-яга?

— Да пострашнее, пожалуй. Яга на той стороне, в мире мертвых, сюда не лезет. А эта тут, у нас пасется. И в девок вселяется, я ж тебе говорил. Хищница такая… Как ей надо, так и морочит. Вит-эква, еще называют, то есть Водяная бабка.

— Аквабабушка, – тоска взяла за сердце.

Как уберечь Гальку от Егоши? Да, Егоша не трогает детей, но что она хочет от Гальки? Зачем подманивает, зачем приручает древними песенками? Косички плетет! Колыбельные поет! Курва. Дольке вон уже спела.

— Я нашел в Интернете, «Аквмеква» – это в самом деле «бабушка», только на языке манси.

— Автохтонное население, – вздохнул дед. – Может, и манси. Какая разница. Правильно мы девчушку отослали. Что наша тварь задумала, гадина такая, хотел бы я знать… – дед встал, шагнул к окну в сад: – Ох ты ж. Чего это она?

Егоша неуклюже карабкалась на кучу корявых стволов. Потом кое-как умостилась там, опасливо перебралась передними лапами на перекладину сплошного забора, отделявшего усадьбу от улицы, и замерла, вытянув плоскую голову в сторону, куда увезли Гальку.

— Дед, почему она будто прикована к нам? Вот смотри, Галька ей приглянулась, но она ж за ней не полетела? О, я видел, как она за трамваем летала, она может. Но она осталась.

— Ну… Скажу тебе, раз подземная смерть тебя отпустила. Ты теперь вторую жизнь живешь, сам-то понял ли?

— Я думал об этом… Я теперь горный?

— Да ты что, – махнул на него дед. – Не дай бог!

— А мой… Ух! – под задней лапой Егоши вдруг сломалась ветка, и Егоша тяжело сверзилась в корявую кучу. Напоролась бы она там на сук… Так даже если напорется, ничего ей не будет. Мур ведь что-то важное хотел спросить, но… Ай, есть поважнее. – Лучше бы не мне вторую жизнь, а Дольке нормально свою одну прожить. Ведь если б она не заболела, Галька в Заповедку шубу прятать не полезла.

— Какую шубу?

Мур объяснил. Дед хмыкнул:

— Заигрались девчонки. Глупости все это, видимость. Сам подумай. Есть ли горным дело до глупой девчонки, как она ни нарядись? Им вовсе до людей дела нет, пока мы им не мешаем, не лезем горам под скальную юбку…

Они смотрели, как Егоша елозит под стволами, потом протискивается наружу, оставляя на сучках клочки черной, тут же растворяющейся в воздухе шерсти. Почему она ветки не может пройти насквозь? Что ей эта преграда? Егоша выбралась; понюхала свой правый бок. Встряхнулась. Угрюмо подняла башку к окну (на миг Мур почувствовал укол ее взгляда) и тут же исчезла, будто разозлилась, что люди видели, как глупо она упала. Дед отвернулся. Снова сел за стол. Лампочка люстры отражалась в остывшем чае двух забытых рядом с чайником чашек, как чьи-то глаза.