Книга Функция: вы, страница 72 – Юлия Домна

— Машери, – молвил энтроп с ласковым французским акцентом. – Я обожаю твои коленные чашечки. Постоянно думаю, с какими блюдцами их сервировать. Прошу, не вынуждай меня ломать то, что мне дорого. А затем сращивать. А потом ломать еще раз.

Не-смотрительница вздохнула:

— Любовь моя… Что за последний довод королей?

— Двигай к окну.

— Не могу. И не хочу.

— Зато я могу, – сообщил я, попытавшись встать. – Пожалуйста, можно…

Рука энтропа впечатала меня обратно в кресло.

— Пересядь к окну, любовь моя, – повторил он с улыбкой, в которой не было ничего от улыбки.

Выдержав молчание, достойное пыточной камеры, молодая женщина перебралась на дальнее кресло.

— Ты тоже двигайся, малой.

Меня просить дважды не пришлось.

Энтроп сел рядом, приподнял манжету. Минотавр рассказывал, что для решения матриц энтропы Эс-Эйта использовали по двое-трое часов, но у симбионта были одни, самые простые, с секундной стрелкой и крохотным глазком хронографа. Я не хотел знать, насколько везения в нашей встрече было больше, чем расчетов.

— Меня зовут Влад. – Он одернул рукав. – Не очень рад знакомству, если честно.

— Взаимно, – согласился я.

Он пригладил полосы шарфа на груди.

— Я зову ее Шарлоттой. Знаешь, пирог есть такой? С печеными яблоками, на савоярди. Конечно, тирамису намного изысканнее, и даже панна котта… Но машери сказала, это похоже на клички для мальтезе…

— Для бишон фризе, дорогой.

— Да хоть для мартышки, родная.

Влад подпер пальцем висок и неожиданно перешел к делу:

— Ваши синтропные цацки… Она их сожрала.

— Знаю. Теперь их микробиом убивает ваш микробиом.

— Внутри машери – да. Но раз ты из местных, то понимаешь: это работает не по принципу антибиотика. Синтропы убивают нас не так, как мы убиваем людей. Сначала вы делаете нас крайне, я бы даже сказал эпидемиологически, неприятными для окружающих. Технически мы убиваем себя сами, за компанию.

Конечно, я знал. По словам Минотавра, это чуть ли не единственная причина, почему в древности синтропы держали при себе энтропов – в качестве оружия. Не вилами же расправляться с неугодными. Не топорами. Оставалось лишь порадоваться, что внутри меня, как и внутри всех, чье существование разделено с контрфункциями, атра-каотики-суммы было намного меньше, чем у полноценных функций, в которых Дедал был авторизован. Так что я не делал Влада сильно опаснее для людей, чем он уже был.

Чего не сказать об искрах.

— Если она умрет… вы нарушите параграф четыре-точка-восемь. Энтропам и синтропам запрещено убивать людей.

Симбионт сощурил глаз.

— Готовый фарш не прокрутить обратно, верно. Однако повторю: пока это в моих силах, я не позволю ей умереть. Но не по доброте душевной, ясное дело.

— То есть… мы торгуемся?

Он приподнял бровь.

— По телефону ты не казался таким сообразительным.

Я и сейчас не был таковым. По правде, до меня только дошло, зачем энтроп вытащил меня сюда. И почему, блин, меня, а не любого другого, кто не слажал бы еще в самом начале, поведясь на телефонные угрозы.

Что ж. Похоже, Влад все-таки умел считать вероятности. Это была хорошая новость, просто не для меня.

— Послушайте… – медленно начал я, – как бы вы ни пытались меня использовать, я ничего не решаю. Вот вообще ничего. Я даже, чем ужинать, не выбираю. Если вы хотите меня шантажировать или предложить что-то в обмен на что-то, даже если я соглашусь, там… ну, дома мое слово не будет иметь вес. Вы ничего от них не получите. А мне только запретят гулять после шести. Понимаете? Меня никто не воспринимает всерьез. И вам не стоит. Единственный человек, кто мог послушать меня… после чего остальные послушали бы его, сейчас находится в коме. Из-за вас. И я…