Книга Функция: вы, страница 19 – Юлия Домна

Я никогда не видел симбионтов вживую, но видел, что после них оставалось. И то, ради чего люди впускали их в свою жизнь, затем в дом и, буквально, в тело. Ариадна была права. На Берти стоял жирный, как сургуч, маркер симбионта. Однако связи его еще не изменились, оставаясь естественными, не перепривитыми – такими, какими Берти создал их сам, сближаясь с одними людьми, ругаясь с другими. Симбионт еще не начал менять его социальную реальность, обгладывая парные органы в качестве залога.

— И что? – спросила Ариадна. – Он сам так захотел.

Это и казалось мне самым неправильным.

Спрятав глаза в ладони, я отматывал бертименты в обратном порядке, но даже так, без спешки и нимбов в кадре, не находил подвоха. Где ему было мало? Чего он не мог получить сам? Красивую невесту? Дальнего родственника с кучей денег?

— Да блин…

Поэтому я и не любил использовать уджат на людях.

— Хочешь, я поговорю с ним? – спросила вдруг Ариадна.

Я приоткрыл ладонь.

— И что ты скажешь?

— Правду.

— Боюсь, – я натянуто улыбнулся, – он не переживет твоей правды.

— Считаешь, он переживет симбиоз?

— Если захочет остановиться.

Ее пальцы переломили замученный пакетик. Сахар посыпался на стол.

— Такие никогда не останавливаются.

Я молча потянулся к салфеткам.

Прогремел сигнал. Лошади выстрелили из стойл. Закончив прибираться, я отставил тарелку и обнаружил, что Берти ответил на мой бездумный взгляд искрометной улыбкой через весь зал. Я тоже улыбнулся. Мне хотелось придушить его прежде, чем это сделает симбионт.

Экраны грохотали. Ариадна следила за происходящим. Восторженный вопль спортивного комментатора вынудил меня присоединиться к ней. Речь шла об арабском чистокровном, укрощенном ветре пустынь, знойном, раскаленном и так далее; комментатор перебрал дюжину красочных эпитетов, прежде чем воскликнуть главное: восьмой вырвался вперед. «Какая точность заноса, вы поглядите! Он приотпускает поводья перед поворотом, и что же… что же!.. Матерь Божья, вы видите то же, что и я?! Надеюсь, этот парень никогда не захочет сделать карьеру снайпера, иначе мне придется перестать уклоняться от выплат по трем кредитам! Какая точность! Поразительно!».

Берти поставил передо мной располовиненный, посыпанный ягодами кекс, которого я не видел в меню, и торжественно провозгласил:

— За счет заведения! Только для самых постоянных клиентов!

— Не стоило этого делать, – оповестил я сразу по всем пунктам.

Берти широко улыбнулся. Его глаза сияли счастьем, палящим дотла завистников и случайных прохожих. Сервируя приборы, он заливал Ариадне о надвигающихся штормах.

— Исполнилось заветное желание? – не выдержал я.

Берти хохотнул. В его мире тоже не осталось совпадений.

— Ни в коем случае, приятель. Нет и нет. Ведь кто мы без наших желаний?

— И правда, – без выражения согласился я.

Телевизоры грохотали от рева далеких трибун. «Это немыслимо, просто немыслимо! Блестящая победа! – Комментатор срывался от восторга. – Несмотря на погоду, сегодня здесь так жарко, что в пору жечь крамольные книги! Гай Монтег, надевай панамку, тебе слово!»

Когда Берти ушел, Ариадна разблокировала наш априкот и сказала:

— Он прав. Шторма обещают со вторника.

Я не отрывался от экрана.

— Принял-понял. Не растаю.

— Осядешь в кинотеатре?

— Вряд ли. Мне и без того скоро побираться у Мару.