Книга Функция: вы, страница 13 – Юлия Домна

— Ариадна, – швырнул он обломки в мусорку. – Пора спать.

Я вскинулся:

— У меня не все готово.

— Два месяца прошло.

— Эм, нет. В прошлый раз вы перезагружали нас шестнадцатого…

Минотавр осадил меня убийственным взглядом.

— Значит, мы живем в разных системах счисления.

Ариадна молчала. Ее равнодушие к собственному телу, как всегда, оставляло за мной последнее слово. Но Минотавр все чаще пытался его отжать. Его энергия, помноженная на вспыльчивость, злую память и клиническую бессонницу, не просто сносила все на своем пути, но выкорчевывала с тектоническими плитами.

— Когда? – наконец, спросил я.

— Завтра.

— Мы можем поговорить наедине?

Минотавр вернулся к столу и, закинув атлас в верхний ящик, опустился в кресло.

— Как в древние-добрые.

— Тогда, если мы закончили…

Ариадна неожиданно поднялась.

— Что в контейнере?

Минотавр скучающе развел руками.

— Теперь, когда известна причина смерти Обержина, это неважно.

Он фальшивил. Меня это встревожило. Минотавр и прежде не утруждал себя правдоподобностью объяснений, даже если не лгал, но Ариадна смотрела так, будто сегодня это что-то значило.

— Что в контейнере? – повторила она с незнакомым мне нажимом.

Минотавр подался навстречу. Тусклый свет настольных ламп омыл его досадливо искривленный рот, а щетину сделал пыльно-бронзовой, почти золотой. Тепло ему шло. Оно смягчало нордическую жестокосердность. Но высокий лоб оставался темным, спадавшие на него пряди тусклыми, и лишь глаза, как всегда, были светлыми до прозрачности – даже в полумраке.

— Ты мертвая, – прошелестел Минотавр из самого сердца его. – Мертвая, а не глухая.

— Мертвая, – покорным эхом согласилась Ариадна. – А не идиотка.

Он опустил взгляд на призрачные желтые цифры, перебитые бликами, и прошипел:

— Вали отсюда.

Ариадна не шелохнулась.

— А если, досчитав до пяти, я не услышу звук копытц – на выход отправитесь оба.

Я мягко, неверяще улыбнулся.

— Эй… Да вы чего?

Не верил я самому себе – что смогу сейчас что-то поделать. Между ними гудело неведомое: и личное, и давнее, не со мною пережитое.

— Один, – Минотавр откинулся в кресле.

Ариадна молчала.

— Два, – потянулся за бокалом он.

Я шумно вздохнул.

— Ариадна…

— Два и семьдесят один.

— Пожалуйста.

— Три и четырнадцать–шестнадцать.

Я бросил на Минотавра осуждающий взгляд. Он ответил мне с неменьшим укором. Возможно, он считал, что это моя вина; что, если находиться рядом с Ариадной двадцать четыре часа в сутки, ее можно если не починить, то хотя бы выдрессировать в живую. Но, по правде, он ничего не мог с собой поделать – и я это знал.

А он знал, что я знал.

— Буду в машине, – наконец услышали мы оба.

Ариадна отвернулась и направилась к двери. Прикрывшись бокалом, Минотавр провожал ее взглядом, каким никогда не встречал.

— Не задерживайся. Тебе надо поесть.

— Спасибо, – я улыбнулся. – Пять минут.

Витраж звякнул. Дверь закрылась с той стороны. Я тут же помрачнел и уставился на Минотавра.

— Ребенок… – поморщился он. – Только ты не начинай.

Я упрямо кивнул за спинку кресла.

— Ну и? Что в контейнере?

Его локти разъехались. На секунду мне показалось, что он сляжет лицом в стол, но Минотавр только припал грудью к бумагам.

— Ты не видел мою гангрену?

Я не повелся.

— Серьезно, когда и на что она последний раз так реагировала?