Книга Драма на трех страницах, страница 88 – Андрей Буровский, Валерий Казаков, Ольга Кузьмина, и др.

— Я вызвал полицию, они уже едут. На рудники пойдёте, оба, с тройной ревитализацией! — крикнул он, срывающимся голосом.

Из подъезда выскочила Алёна со скалкой в руке. Другой она прижимала к уху телефон и торопливо проговаривала их адрес.

* * *

Я думаю, я сдох. Мне сейчас очень тепло. Наверное, Боженька забрал меня к себе. Я не знаю, кто это. Дядя Боря часто его вспоминает. Говорит, что Боженька его защищает. Может быть, он теперь будет защищать и меня?

Здесь странно пахнет — совсем не так, как в подвале. И тепло тут другое. Оно мягкое и везде, а не как возле трубы: отойдёшь и опять холодно. И лежу я на чём-то очень мягком.

Я слышу, что тут кто-то есть. Только мне страшно открывать глаза. Вдруг это кто-то страшный. Он всхлипывает. Он плачет? Страшные не плачут. Они рычат или бьются, или кусаются. Надо посмотреть, кто это плачет. Это не он… Она говорит: «Бедный ребёнок». Я знаю, кто это! Я открываю глаза.

Людмила пила коктейль и зорко следила за дверью мужского туалета, куда пять минут назад зашел Пашка. Сегодня они планировали отметить годовщину, но Пашка в последнее время странно себя вел: отвечал на звонки через раз, забывал важные вещи, например, день рождения ее кота, и ни разу не надел рубашку — подарок Людмилы. Модную, между прочим, в полоску. Даже сегодня не надел.

Пашка вышел из туалета и направился к бару. По дороге он вертел головой, не пропуская ни одной девчонки.

«Вот же гад! — поморщилась Людмила. — Неужели меня ему мало? Хотя, что я удивляюсь, он всегда таким был».

Пашка разговорился с барменом. Рядом с ним стояла девчонка с длинными бесцветными патлами. Она повернула голову к Пашке, и тот заржал. Людмила бухнула коктейль на стол. Ну это уже никуда не годится! Кадрит баб прямо у нее под носом!

Оттолкнув какого-то растяпу с дороги, она ринулась к бару.

— Бочковое когда привезут? — спрашивал Пашка у бармена, а патлатая смотрела на Пашку, не отводя глаз.

Людмила схватила ее за волосёнки и со всей силы дернула в сторону. Та заорала, а Пашка отскочил.

— Я тебе, сучка, покажу, как зенки таращить на чужого мужика! — Людмила трепала патлатую, как простыню в тазу и, слушая её крики, ощущала себя справедливой карающей дланью.

Вдруг Людмилу отнесло в сторону, она больно ударилась локтем о стойку бара и чуть не упала.

— Ты чего творишь, психичка?! — Пашка зыркнул на неё и бросился поднимать патлатую с пола.

— Пашечка, ты не виноват, это она тебя соблазнила, я понимаю, — бормотала Людмила, но в шуме и гаме ее вряд ли кто-нибудь услышал. Музыка в баре отошла на второй план, толпа раздвинулась, словно по мановению волшебной палочки. Людмила видела только, как Пашка помогает патлатой встать, и жутко возненавидела всех вокруг. Грудь болела, даже мелькнула мысль, что начинается сердечный приступ. Но это была всего лишь боль от его предательства.

— Ну-ка, пошли отсюда! — Пашка больно схватил ее за локоть и потащил из бара вверх по лестнице.

Людмила пыталась притормозить Пашку, но он тащил ее вдоль дороги, не выпуская локоть, пока они не добежали до машины.

— Ты меня замучила, Люда! И уже в который раз такое! Но сегодня ты вообще!.. Прямо в ударе! Ты больно человеку сделала!

— Человеку?! Да она тварь подзаборная, а не человек!

— Тебе лечиться надо, дура! — заревел Пашка, распахнул дверь машины и запихнул Людмилу внутрь, больно толкнув ее в бок. — И от людей изолировать.