Онлайн книга «Будь моей сестрой»
|
Закончив, он повернулся к женщине. Та купалась в крови убитых, в боли и страхе. Их освобожденные души кричали и корчились в ее цепких руках. Она забирала их себе. Потом снова был долгий поцелуй, который рассказал Вадиму все о ней. Как она жила здесь долгие годы, пока армии крушили друг друга в горных ущельях. Как собирала урожай войн и убийств. Как обрекала свободные души на вечные муки. Своим поцелуем она навсегда оставляла часть души человека у себя. Вадим снова провалился во тьму. Когда он проснулся, уже рассвело. Женщины рядом не было, только пять обескровленных трупов. Вадим готов был расплакаться от потери. Почему она ушла? Почему оставила его одного? Размазывая по лицу кровь и слезы, он пошел наугад по тропе. Шел долго, пока над ущельем не послышался громкий крик на русском. — Движение слева! Огонь! Мимо свистели пули. Дураки, они не понимают, что теперь он бессмертен. — Не стрелять! – перекрикивая стрельбу, заорал знакомый голос. – Не стрелять! Это свой! Он продолжал идти, пока его не сбили с ног, снова подняли. Обхватили чьи-то медвежьи объятья. — Живой! Посмотрите, это же наш молодой! Живой! Ай да парень! В крови весь, духов резал? Чего молчишь, ну? Не узнаешь, что ли? Вадим не узнавал. В следующий раз его растолкали ближе к обеду. Вадим отбивался, не желал расставаться с яркими воспоминаниями, но все было бесполезно. Его заставили одеться и вывели на больничный двор. Вадим поежился, щурясь на негреющее солнце. Он и представить не мог, что в Ташкенте может быть так холодно и сыро. Запястье крепко обхватили, и Вадим перевел взгляд. Перед ним стояла безумная старуха – наверное, она была кем-то вроде местной садовницы, он не знал точно. Каждый раз, когда они встречались, она… — О, это внучок мой, – сказала старуха и улыбнулась, обнажив пеньки зубов. От нее пахло старостью, мочой и близкой смертью. Вадиму она не нравилась. При виде старухи у него отнимался язык и он застывал, как теленок на бойне. Она потащила его в глубину двора, к маленькой церкви. Церковь казалась какой-то покореженной и усталой. Вадим посмотрел на чернеющие на фоне голубых небес кресты, а старуха заставила его опуститься на колени. Обхватив птичьими пальцами его шею, она наклонила Вадима к земле, заставила перекрестить исхудавшую грудь. — Молись, внучок, – прошепелявила она, не спуская взгляда с креста. – Боженька тебе все простит. Молись, внучок! — Не хочу… – прошептал он почти умоляюще. Старуха ударила его в лицо, вскочила, затопала ногами и завыла. — Мой внучок не хочет в рай! Стало быть, черти тебя взяли? Черти? Она надвигалась, худая и больная, но почему-то неимоверно страшная. Вадим кое-как поднялся на ноги, протянул ладони в примирительном жесте. — Успокойся, – попросил он, пятясь от нее спиной вперед. – Я не твой внучок. Успокойся! Старуха упала на землю и стала рвать на себе седые волосы. И тогда, не выдержав, Вадим… …побежал. Ему скрутили руки, чертыхнулись над ухом и с отчаянной злостью толкнули в спину. Аэродром ревел двигателями. — Возьмите пацана! – срывая голос, заорал усталый старшина. — Куда его взять? – ответили. – У нас санитарный транспорт! Забиты до отказа! А он не ранен! Старшина метнулся в сторону, где стояла группа дембелей, ожидая посадки на самолет. Парадная форма, набитые толстые чемоданы, береты и белые ремни. Звенят медали, дрожат руки, сверкают седые виски. Старший из дембелей, горбоносый сержант, уговаривал пилота, разбавляя южный акцент виртуозным матом. |