Книга Будь моей сестрой, страница 80 – Алексей Жарков, Светлана Волкова, Александр Кудрявцев, и др.

— Пятикарточный покер.

Девушка очень милая, и я тоже мил: улыбаюсь и смотрю ей в глаза. И это все решает – она снова вздыхает и усаживается на высокий барный стул с таким видом, будто вот прямо с этой целью сюда и пришла – поиграть именно в покер. И непременно в пятикарточный. Хотя я уверен на все сто, что минуту назад она понятия не имела, что покеры вообще бывают разные.

Таково магическое действие моего взгляда – внушать уверенность, что мы на одной стороне. Особенно девушкам. Особенно когда мне скучно.

— Расскажете правила? – Она уже расслабилась и весело смотрит из-под косой челки.

— Конечно.

Игра обещает быть очень простой, и инспектор^[8] за мой стол не торопится.

Первую раздачу она выигрывает, вторую тоже. Воодушевленная и раскрасневшаяся, пускает весь выигрыш в оборот и с треском проваливается со своими тремя семерками против моего каре.

Даже не приходится делать специальное сочувственное лицо – девчонку и правда жаль. Одета она не ахти, пальцы, хотя выглядят аккуратно, но без модного нынче глянцевого слоя геля, а с простым прозрачным маникюром. Наверняка сама его делает.

Задумывается, кусая губы. Потом решительно дергает головой, отбрасывая челку с лица, и спрашивает:

— А можно делать несколько ставок?

— Конечно, – говорю, – пожалуйста.

Ставит ва-банк все, что есть, так, наудачу, оставив жетонов только на одно удвоение. Из трех. Отчаянная или глупая?

Смотрю с интересом.

Она разглядывает карты по очереди, мрачнея все больше. И вдруг, на последней раздаче, лицо ее расплывается в улыбке.

«Боже мой. С такой выдержкой только в покер», – думаю я, кусая губу, чтоб самому не засмеяться.

Пасует первыми двумя раздачами, третью удваивает. Вскрываемся. У меня минималка, у девочки флеш^[9].

Юху-у-у!

— Поздравляю, – расцветаю я, и она, пританцовывая от радости, собирает жетоны.

— Спасибо… – смотрит на бейдж, – Илья! Большое спасибо!

И убегает. Я усмехаюсь, а внутри тепло. Как будто и не было этой тяжелой ночи, будто хлебнул энергетика.

«Спасибо», – ну надо же.

Я-то чего.

А потом мир переворачивается.

Буквально как чертовы песочные часы. И что интересно: он ведь проделывал этот трюк не раз и не два, а я просто не видел. Словно был тем песком, что пересыпается из одной части мира в другую, точно такую же. Песком, чей цельный образ держат тонкие прозрачные стенки, а ему, конечно же, и невдомек, что за их пределами существует что-то еще. Пока вдруг от удара сдерживающие его рамки не покрываются трещинами. А потом и вовсе рассыпаются без следа.

Удар по границам своей жизни я получил в туалете. Спокойно мыл руки, раздумывая, идти ли сразу домой или загреметь с ребятами в бильярд, куда они меня дружно зовут. С одной стороны, хочется спать, с другой – завтра же выходной, да и когда еще отрываться, если не в двадцать два?

Эх, была не была, к черту сон, здравствуй, веселье!

Прогоняя остатки сонливости пригоршней ледяной воды, вдруг явственно ощутил чье-то присутствие. И все равно вздрогнул, подняв голову и обнаружив в зеркале у себя за спиной давешнего игрока. Того, что собирался уходить.

Быстро взял себя в руки и, вытираясь бумажным полотенцем, сказал:

— Мы уже закрываемся.

Правило, вынуждающее дилеров ходить в туалет парами, у нас самое часто нарушаемое. К тому же игроки уже разошлись, и я понятия не имел, откуда вдруг выскочил этот. Не сидел же он все это время в кабинке?