Книга Будь моей сестрой, страница 43 – Алексей Жарков, Светлана Волкова, Александр Кудрявцев, и др.

— Нет. Это древнее рун. Защита от таких как мы, чтобы молоко и воду не портили.

— А ты портишь?

— Чего ради добро переводить? Я молоко люблю, – Импи сложила ладони ковшиком. – Лей сюда.

Пила она не спеша, смакуя каждый глоток.

— Это что же получается, – заговорил Димка, осторожно подливая ей молоко, – мой дед колдуном был?

— Это едва ли, – Импи облизала ладони. – Я бы знала. Мы колдунов чуем и не забываем. Но твой дед ведь не отсюда родом?

— Ну да. Он рассказывал, что они из Питера переехали. Сразу после войны. Может, фляжку ему подарили?

Импи покачала головой:

— Такое только своим дарят. Кто-то в твоем роду был из знающих.

— Получается, я потомственный колдун? – Димка вытряхнул ей в ладони последние капли молока. – Круто! Поэтому я и тебя увидел?

— Ты меня увидел, потому что я этого захотела. А насчет колдовства… – Она принюхалась и отступила на шаг. – У тебя кровь идет!

— Ерунда, выживу.

Он убрал фляжку и расстелил на валуне стащенную из бабушкиного комода салфетку. Разложил на ней нарезанный хлеб и сыр. Импи схватила горбушку, прижала к носу. Смотрела она при этом на ссаженное колено Димки.

— У тебя платок есть? Завяжи. Я ведь предупреждала, чтобы осторожнее был на тропе.

— Да чего тут завязывать, царапина просто. – Он плюнул на платок, стер кровь. – Что ты, как бабка моя, зубы заговариваешь! Колдун я или нет?

Импи отвела глаза:

— Такое редко в детстве проявляется. Вот войдешь в возраст, тогда и спрашивай.

Димка расстроился. Здорово было бы научиться колдовать прямо сейчас. Уж он бы знал, что делать!

— Нет в колдовстве ничего хорошего, – горько сказала Импи. – Не людское это дело, Дёмка, забудь. Ты лучше вот что. В следующий раз принеси больше молока, я сварю иванов суп. Когда я была человеком, лучше всех в деревне варила.

— Суп из молока? – не поверил Димка. – Невкусно же.

— Много ты понимаешь! Вкуснее ничего нет. В июне голодно, одним молоком и спасались. А суп из парного варили, сразу после дойки. Парни ходили по дворам и пробовали, у кого из девушек суп лучше. К тем и сватались.

— Это котелок надо, – сказал Димка. – А у меня нет. Давай лучше хлеб пожарим.

— И сыр! – Она оживилась. – Жареный сыр еще вкуснее, чем молочный суп.

Пока Димка разводил огонь в обложенной камнями ямке, Импи принесла два ошкуренных прутика. Нанизала сыр и хлеб.

— Ты чего хмурый такой? Зря мы о колдовстве заговорили, не ко времени. Или нога болит?

— Завтра мать приезжает, – буркнул Димка. – Дуру эту привезет, Даринку. Свежим воздухом дышать.

— Сестру твою?

— Да какая это сестра? Ей что я, что табуретка – без разницы. Ничего не понимает.

— Сколько ей?

— Пять лет. А говорить не умеет, мычит только. Вообще ничего не умеет, пенек с глазами! Видеть ее не могу! Столько денег мать угрохала на врачей, мы бы уже давно квартиру нормальную купили, не ютились бы в однушке. И чего мать не сдаст ее в детдом? Ясно же, что нормальной не станет. Врожденное слабоумие не лечится, я в Интернете смотрел, – Димка впился зубами в поджаренный кусок сыра. Проглотил, не чувствуя вкуса. Думать о сестре не хотелось. И так с ней весь год маешься.

Импи сочувственно молчала. Она откусывала от хлеба маленькие кусочки, долго держала во рту, потом бросала в воду. Вокруг размокшего мякиша тут же собирались мальки.