Книга Свидетель, страница 6 – Александр Подольский, Максим Кабир, Алексей Провоторов, и др.

— Они тебе ответили?

— Да.

Они ответили, они подтвердили присутствие. Не заговорив, но подойдя к кровати разом с трех сторон — существа в беспредельной тьме, пахнущие как головешки остывшего костра — и руки, десятки рук, коснулись Яси. Теплые пальцы дотронулись до ее пальцев, щек, лба, шеи. Пружины застонали под весом тел, забирающихся на кровать. Дыхание — ласковый ветерок, принесший аромат дыма, — защекотало кожу. И нервы Яси не выдержали.

— Я спрыгнула с кровати и побежала. Ни о чем не думала, неслась как угорелая — каким-то чудом рванула прямо в коридор. Врезалась во что-то — это была дверь ванной, — Яся оттянула воротник, демонстрируя синяк на ключице. — Не помню, как нашарила входную дверь, открыла, выскочила в подъезд в чем была.

В подъезде Яся прозрела. Свет лампочки ударил в глаза, сгинула тьма, зажегся экран телефона. Яся села в углу — увидел бы ее кто-нибудь, среди ночи, едва одетую, плачущую и смеющуюся одновременно.

— Какая же я дура, — выговорила Яся с презрением. — Они пришли ко мне, а я дала деру. Истеричка долбаная. Вернулась, окликала — без толку. На часах было два сорок. Я больше так и не ложилась.

Лёша смотрел в ее расширенные зрачки, смотрел, ошарашенный, на темные пятна под ее глазами.

— Жесть, — он поерзал на стуле. — Вау, вот это история! Призраки… здесь… — Лёша обвел взглядом непритязательную кухоньку, висящий над холодильником плакат с барышней в неглиже. — Какого года эта постройка? Конца семидесятых? Сомневаюсь, что тут умерло много народа…

— Вспомни доходный дом Махонина. Мы писали о нем.

— Я понял, — актерская игра Лёши претендовала на «Золотую малину». — Дело в земле. Здесь было кладбище или…

— Я сварю еще кофе, — Яся поднялась и протянула Лёше iPad. — А ты скажи, что видишь на этом изображении.

— Ладно. Я могу закурить?

— Открой форточку.

Лёша чиркнул зажигалкой и, как искусствовед, изучающий живописное полотно, сощурился на экран.

— Это дагерротип? Нет, не думаю, просто старое фото. Конец девятнадцатого или начало двадцатого века.

— И что там? — спросила Яся, ссутулившись над плитой. — Опиши.

— Групповой портрет на природе. Девочки разного возраста, от пяти-шести до… не знаю… шестнадцати лет. Их несколько десятков.

— Их тридцать две, — уточнила Яся. — Присмотрись, какие чувства вызывает в тебе это фото?

Лёша стряхнул пепел в блюдце и, решив, что лучше подыгрывать бывшей, деловито уставился на планшет. Его губы поджались, имитация вовлеченности сменилась искренним интересом.

— Оно… тревожное.

Девочки на фотографии выстроились по росту в четыре ряда. Самых маленьких усадили на стулья впереди. Вместо того чтобы смотреть в камеру, крохи косились вбок. Пухлая малышка задрала подбородок, разглядывая небо, а ее потупившуюся соседку привлекли собственные полосатые носочки. Чем дольше изучал Лёша снимок, тем страннее он казался.

С моделями что-то было не так. Большинство из них игнорировало фотографа, опустив глаза или глядя в сторону, меньшинство смотрело в объектив исподлобья. Молодая девушка в заднем ряду грозно подняла одну бровь, отчего напоминала Бабу-ягу.

— Только не говори, что это пост-мортем.

— Нет. — Яся сняла с печи турку. — Они все слепые.

— Вот оно что… — Лёша провел пальцем по дисплею. Накрахмаленные воротнички сорочек. Чопорные юбки в пол. Землистые лица. Белые кружочки глаз или темные, точно заросшие мхом, пятна глазниц.