Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 47 – Наталия Иноземцева

Отшатнувшись, Гроу стряхнул с руки черную слизь и прохрипел:

— Не порть дедов бут, тварь…

Лучи солнца коснулись лица. Чудовище медленно выдохнуло, дернулось и замерло. Гроу вспомнил об Исвене и осмотрелся. Ни ее, ни коня видно не было. Похоже, девушка смогла выбраться. Он, шатаясь, подошел к Таолару. Лекарь лежал с закрытыми глазами, с каждым вздохом изо рта выходила черная пена. Гроу сел рядом, его заколотило.

— Таолар, вы меня слышите?

Лекарь пошевелил губами. Гроу наклонился, вслушиваясь в хрип.

— Ты должен у-уме… уме… – дальше отдельные звуки в слова не собрались. Выплюнув черный сгусток, Таолар замотал головой.

Протрубил рог. Гроу услышал звучные голоса мужчин, а в небе прямо над головой описал дугу белый ястреб. К встрече с паладинами он не был готов. В лучшем случае рыцари свяжут его и отведут в сторожевую башню на беседу. Не мог он помочь и Таолару. Гроу с трудом поднялся и побрел к краю дороги. Голова кружилась, мышцы наливались болью, заныли позвонки, он чувствовал каждый из них. А рану пекло так, словно ее коснулся дух солнца. Он больше никогда не хотел бы встретиться с рахо. Люди, по доброй воле выбирающие ремесло паладина, – кто они?

Ближайший дом ушел по самую крышу в землю и теперь медленно пыхтел серым дымом. Рядом лежала завалившаяся набок тележка с раздробленной осью. Вокруг нее валялись куски грубого полотна, предназначенные для упаковки копченого мяса, и пустые бочки. Гроу, пошатываясь, добрался до повозки и спрятался под ней. Голоса зазвучали совсем близко:

— Господа, соберитесь, на дороге еще рахо!

— Где?

— Левее.

— Смилуйся Дикотс, небо чистое, все закончилось.

— Тогда что это, вон там, на дороге?

Один из голосов показался Гроу знакомым.

Нервно зацокали подковами лошади.

— Да, в самом деле рахо. Мелковат… давно таких не видел. Чей трофей?

Гроу увидел рыцаря, с которым схлестнулся в харчевне. Лерн придержал взмыленного боевого коня и хмуро посмотрел на чудовище:

— Не мой… тварь убила селянку, – паладин указал в сторону, на растерзанное тело женщины. Лерн почти не трогал нарядную уздечку, управлял лошадью ногами.

С ним поравнялся еще один рыцарь. Пот заливал молодое лицо, с резкими гротескными чертами и вздернутым курносым носом. Нагрудник и шейная кольчуга были испачканы черной слизью, на правом наплечнике зияла трещина – герб Виона оказался рассечен пополам. Объехав тело рахо, он спешился и тяжело вздохнул:

— Вот ведь… священный праздничек. А тварь хорошо сохранилась. Можно было бы крови набрать. Есть сосуд?

Лерн качнул головой. На левой скуле Гроу увидел большой кровоподтек. Синяк рыцарю остался на память об их коротком поединке. Рыцарь качнул головой:

— Нет. Поздно. Туша разлагается.

— Очень жаль, – протянул Курносый – Тот, кто его убил, мог бы обогатиться. Работа неплохая, правда?

— Неплохая? Я такого еще не видел!

К рахо подъехали еще трое рыцарей и двое юных оруженосцев в серых неприметных одеждах. Широкоплечий воин с золотой перевязью поверх зеленого сюрко встал в стременах и осмотрелся. Забрало его шлема походило на морду оскалившегося льва. Такие шлемы носили лидиты – командиры паладинов. В гриву его скакуна были вплетены зеленые ленты, между ушей подрагивало на ветру украшение из павлиньих перьев. Лидит громыхнул доспехами и спрыгнул с коня: