Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 15 – Наталия Иноземцева

Почувствовав, что память встала в оборону, Гроу отступил и прислушался. Если, кроме лошади, тянущей повозку, и извозчика, кто-то был рядом, то вели себя похитители очень тихо. Сосредоточившись, он различил шаркающую поступь еще одного коня. А значит, обоз не сопровождал большой отряд и ехал он по пустой дороге. Гроу осторожно пошевелил затекшими руками и попробовал покрутить кистями. Обидчики связали надежно. Стянули с него перчатки, а между запястий проложили ткань. И кто в Черной Меже мог так о нем позаботиться? Разве что Гроу связал себя сам.

Упершись щекой в пыльное дно повозки, он попытался выплюнуть кляп. Конечно, не для разговора: беседовать с извозчиком было опасно. Но сейчас в его арсенале оставались только зубы, и выбирать не приходилось. Челюсти заныли, на лбу от усилий выступил пот. Кляп тоже оказался закреплен на совесть.

Телегу тряхнуло, справа послышались глухие звуки, словно перекатилось несколько камней в накренившейся бочке. «Свечи», – понял Гроу. Из земель иноверцев Хэдж захватил для вионских храмовников пару сотен свечей. Вот только запасаться надо было не дарами, а хорошими клинками. Воск и заморский шелк сейчас казались особенно бесполезными.

Гроу уперся затылком в шершавое дно телеги и перевалился на другой бок. Ноги тоже были разуты и связаны. К горлу подступила тошнота. Он с трудом проглотил вязкую слюну и отдышался. На ум пришла запись в будующей летописи: «Принц прошел через каторгу, несколько раз избежал смерти, но в итоге захлебнулся в повозке собственной блевотиной…»

Гроу хмыкнул и согнул ноги. Он решил сползти вниз и вывалиться из повозки. А что потом? Эту мысль он отбросил.

Справа донеслись звон сбруи и лошадиное фырканье.

— Стойте! – мужской голос звучал устало, но спокойно и уверенно. Так мог обратиться к извозчику постовой или всадник, стерегущий дороги. Патрульных рыцарей в Вионе называли доры, так как им полагался короткий меч дорнак.

Гроу замер вместе с повозкой.

— Что везете?

— Товар.

Он узнал хриплый голос Медведя и вгрызся зубами в кляп. В жилах закипела кровь, а к горлу подкатила желчь.

Послышался еще один, молодой голос:

— Что-то выглядите вы, э-эм, помято, господа?!

— Погоди… – Первый помедлил и спросил, медленно цедя слова: – Что за товар, Медведь? И где ты раздобыл эту… клячу?

— Слушайте, я две ночи не спал. Дайте проехать.

— Не торопись, – старший заговорил быстрее и тише. – Передай сэру Красному, что пеня удваивается. Да-да. Решили, бароны подарили вам земли? Помяни мое слово, скоро ваши башки́ будут висеть на оружейной башне. Ну что набычился? Не слыхал о псах, покалечивших рыбаков в Лунной гавани? Нет? А всадников-грифоносцев не встречал ночью, пока честно трудился? Ты думаешь, я спал? Сидел в сторожевой, смотрел, как к воротам люд тянется, вопя то «иноверцы напали», то «разбойники захватили бухту!» Вы там, в вонючей Меже, очумели все?

— Я ничего не слышал, родом клянусь. А чернь… им много не надо, волк на горе завоет – к войне готовиться. Про пеню передам.

— Не торопись, говорю. К вечеру дороги перекрывают. Так что, куда бы вас ни несло, поворачивайте.

— Перекрывают? – Медведь осип. – С чего вдруг?

— Праздник Троих, бездушник! – зазвенел молодой голос – Уважайте, если не своих, то хотя бы наших предков и… не показывайтесь в городе. Слышишь, Медведь, держитесь на расстоянии семи полетов стрелы от города и священных капищ!