Книга Подари мне второй шанс, страница 54 – Майарана Мистеру

На перерыв меня увели в комнату для свидетелей, маленькую, с одним окном и двумя стульями. Там меня наконец затрясло. Я сидела, вцепившись в собственные локти, и тряслась, молча, старательно, выпуская из себя всё, что нельзя было показать залу.

Дверь открылась, вошёл Холт со стаканом воды. Поставил на подоконник рядом со мной, посмотрел, как я держусь за локти.

— Полчаса у вас есть, — сказал он. — Здесь никого не будет.

И вышел. Я выпила воду, стуча зубами о стекло, и за полчаса собрала себя обратно, по частям, в том порядке, в каком они разваливались.

Через час всё пошло быстрее.

Люциану Ардженту и Дэмиану Эшфорду огласили приговор стоя в полной тишине. За недозволенный оборот боевых артефактов, за подготовку подлога против имперского наместника, по совокупности. Смертная казнь. Обоим. Бинейле крепость, пожизненно. Даты исполнения будут назначены отдельно.

Зал принял приговор выдохом, одним на всех. Баронесса Клов плакала, теперь уже тихо, в платок, без всякого счастья. Смертная казнь убивает одинаково, про кого её ни читай, и весь зал час назад слышал, как этот человек просил оставить его в живых ради сына.

Дэмиан приговор выслушал молча. Он смотрел не на судей. Он смотрел на меня, через весь зал, не отрываясь, и губы у него шевелились, тихо, на одном и том же слове. Я не стала его разбирать. Я уже слышала это слово сегодня.

А из первого ряда на меня смотрела Корнелия.

Она сидела очень прямо, руки на коленях, горло без жемчуга. Лицо у неё было спокойное, и только глаза жили отдельно от лица. В глазах стояла ненависть. Устоявшаяся, как тёмная вода в колодце. Она не отвела их, когда я посмотрела в ответ. Она хотела, чтобы я видела.

Я видела, миледи. Я всё видела и всё запомнила. И вы запомните.

Селестины в зале не было. Ни в этот день, ни в предыдущие. Говорили, что она не выходит из городского дома, и я представляла, как к её окнам сегодня же полетит новость, брошенная мной с свидетельского места. Жалости не было. Была усталая справедливость, тяжёлая на руку. Она знала, чьи ночи берёт, весь этот год знала. Теперь весь город знал, чьи ночи брала она.

На крыльце суда меня обнял тёплый летний вечер. Толпа выливалась из дверей и обтекала меня, шарахаясь и оглядываясь, свежая сплетня бежала по городу быстрее летающих вокруг ласточек.

А я стояла и дышала. Просто дышала.

— Леди Эшфорд.

Меня обступило двое, в тёмной форме, при оружии. Незнакомые.

— Нам велено вас сопровождать.

— Кем велено?

Они не ответили. Один показал рукой на карету у крыльца, чёрную, без гербов, и открыл дверцу. Я оглянулась на площадь, полную людей, поняла, что выбора мне опять не оставили, и села.

Карета не трогалась.

Она стояла у входа долго, четверть часа, а может больше, я слышала, как расходится и стихает площадь, как переговариваются мои сопровождающие снаружи. Потом дверца открылась, качнув карету, и внутрь молча сел комендант де Варг.

Он сел напротив, ударил костяшками в переднюю стенку, и мы тронулись с места.

Он молчал. Сидел напротив, занимая собой половину кареты, и смотрел на меня, не мигая. Я держала этот взгляд, сколько могла, а потом стала смотреть в окно. Ничего доброго в его взгляде не было.

За окном плыл вечерний город, лавки закрывались, у колодца стояли женщины и говорили. Я знала о чём.