Книга Подари мне второй шанс, страница 22 – Майарана Мистеру

— Традиция исполнена до алтаря. — Я протянула Дэмиану свёрток. — Исполним её до конца. Чешуя принадлежит роду Эшфорд.

Дэмиан развернул платок. Чёрная пластина поймала каминный огонь и залоснилась, и мой муж просиял, будто ему вручили пони.

— Амалия… — Он поднял на меня глаза. — Спасибо.

— Дитя моё. — Корнелия встала, подошла и расцеловала меня в обе щёки, сухо и торжественно. — Я знала, что не ошиблась в вас.

Она забрала у сына чешую, взвесила на ладони и понесла к сейфу сама, не откладывая до утра. Ключи пропели ей вслед всю дорогу.

Я смотрела ей в спину и думала: вот и всё. Строптивую невесту объездили за неделю. Сначала показала зубки, потом дракон, потом свадьба, и вот она уже ручная, несёт в дом сокровища и заглядывает в глаза. Так это выглядит с вашей стороны, миледи, и смотрите на это почаще.

Дэмиан догнал меня на лестнице, взял за руку и пошёл рядом, через ступеньку, с куражом. От него крепко пахло игристым. На верхней площадке его качнуло, он поймал перила и засмеялся сам над собой.

У дверей спальни, моей новой спальни, супружеской, он остановился, развернул меня к себе и заправил мне за ухо выбившуюся прядь. Глаза у него блестели, и смотрели они на меня с небольшой рассеянностью.

— Наконец-то, — сказал он. — Наконец-то ты моя, жена.

В спальне горели свечи и ждал графин с напитком. Дэмиан налил себе, отсалютовал мне бокалом и выпил, не отрываясь. Потом потянулся ко мне.

— Дай мне четверть часа. — Я перехватила его руки и улыбнулась. — Я хочу привести себя в порядок для мужа. Подожди меня.

— Четверть часа. — Он поднял бокал. — Ни минутой больше, жена.

В купальне я заперла задвижку, открыла воду и села на бортик.

Вода набиралась, от неё шёл пар. Я разделась, забралась в тепло и стала слушать. За стеной ходили: шаги, звяканье стекла о стекло, обрывок песенки, снова стекло. Мой муж праздновал.

Я медленно мыла руки, палец за пальцем. Доливала горячей, когда остывало. Считала. На втором десятке минут за стеной скрипнула кровать. Потом ещё раз. Потом стало тихо, и в тишине проступил новый звук, ровный и низкий.

Храп.

Я выждала ещё сотню ударов сердца, вылезла, вытерлась и надела сорочку.

Дэмиан спал поперёк кровати, в рубашке и одном сапоге, свесив руку. Пустой бокал лежал на ковре, второй, недопитый, стоял на столике у изголовья. Свечи догорели до половины.

Я подняла бокал с ковра, чтобы не раздавил, задула свечи и легла на своей половине, поверх покрывала, лицом к окну.

За спиной мой муж завозился, подтянул к себе подушку и обнял её.

— М-м, — пробормотал он в неё нежно. — Тина…

Проснулась я от стона.

Дэмиан сидел на краю кровати спиной ко мне, держал голову обеими руками и стонал сквозь зубы, стараясь делать это тихо. Второй сапог валялся посреди ковра, куда мой муж, судя по всему, зашвырнул его во сне.

Я лежала не шевелясь и смотрела ему в спину.

Он встал, добрёл до столика, понюхал недопитый бокал и содрогнулся всем телом. Налил воды из умывального кувшина, выпил, налил ещё. Потом обернулся и увидел, что я не сплю.

— Амалия. — Голос был сиплый. Он прокашлялся и начал заново, уже с интонациями: — Доброе утро, жена.

— Доброе утро.

Он подошёл, сел рядом и взял мою руку. Глаза у него были больные и бегали: по мне, по постели, по своей рубашке, застёгнутой наперекосяк. Я видела, как он размышляет и как эти размышления у него не сходятся.