Книга Обучение магии, страница 76 – Любовь Фомина

— Нет, я не танцую, — в который раз повторяю я, никому не нужный здесь отказ.

— Так я вас научу! — Смеётся он, держась за наш стол, чтобы не упасть.

— Без обид, но я буду учиться только у своего партнёра, — перехожу я к крайним мерам, раз ничего другого не действует.

— А-а-а… — Разочарованно протягивает пьяный, — так ты занята. Слышьте, — кричит он своему столу и продолжает смеяться, — эта девка занята. А голову мне всё дурит. Тьфу! — Плюёт он рядом с моей ногой и возвращается к своим.

А атмосфера, наполненная алкоголем, всё сильнее меня угнетает. Я терплю до последнего, но всему есть предел. Все эти стаканы с непонятной пахучей жижей, пьяные языки и шатающиеся тела напоминают мне об отце и о той жизни, из которой я рада была сбежать. И вновь я попала в подобное место. Только из уважения к Дебе я просидела здесь столько времени. Да вообще перешагнула порог этого заведения!

— Арина, а ты чего не пьёшь? Попробуй, тебе понравится! — Весело спрашивает Деба и подвигает мне ближе стакан. Его содержимое начинает колебаться, и несколько капель падают на стол, тут же впитываясь. Но Деба, увлечённая гномом, этого уже не видит.

— Я пойду прогуляюсь, — говорю я Дебе на ухо и тут же встаю из-за стола. Я пулей выскакиваю из трактира, обходя веселящихся, стараясь, чтобы никто меня не коснулся. Противно мне это всё, как сама обстановка, так и люди, её создающие и поддерживающие.

Свежий воздух мгновенно приносит успокоение. Я словно вышла из склепа, где закончился весь кислород, и только сейчас могу дышать. Сердце, набравшее скорость и выпрыгивающее из груди, тоже начинать успокаиваться и постепенно замедляться.

Настроение города уже не ощущается так, как в первые минуты пребывания в нём. Шум и суета, ощущение вечного праздника начинают давить. Хочется убежать отсюда, скрыться, спрятаться. Пьяницы, вышедшие тоже подышать свежим воздухом, раздражают меня. Я ухожу всё дальше от трактира, но праздных людей, несчастных, пытающихся заполнить дыру в душе, заливая её алкоголем, от этого меньше не становится. Я ускоряюсь, практически начинаю бежать. Перед глазами виднеются ворота, ведущие из города прочь. И я, наплевав на возможные проблемы с возвращением в Академию, устремляюсь туда, на свободу. Отхожу всё дальше и дальше от города, пока не стихают песни и разговоры. Меня по-домашнему встречает тишина.

Я замедляюсь, останавливаюсь, любуюсь ночным небом, на котором нет ни звёздочки. Такая густая тьма смотрит на меня из самых глубин своего ядра. Она окружает меня. И нет ни единой возможности осветить свой путь. Но темноты я не боюсь, куда сильнее страшат пьяные лица.

— Я уже говорил, что ты сумасшедшая? — Раздаётся у меня за спиной хриплый голос.

— Видимо, не одна я, — разворачиваюсь я и пытаюсь вглядеться в непроглядную тьму, чтобы увидеть силуэт куратора.

Раздаётся щелчок, и появляется слабое сияние, раскрывая лицо моего собеседника. А в темноте куратор красив, стоит заметить. Он и так симпатичный на лицо, но при таком неровном и тающем свете его черты становятся более притягательными и приятными. Глаза у него почему-то загораются красным светом, что схож со вспышкой умирающей звезды. Теперь они служат источником света, делая бесполезным магический огонёк.

— А что с твоими глазами? — Чуть обеспокоенно спрашиваю я и зачем-то тянусь рукой к лицу куратора.