Книга Обучение магии, страница 64 – Любовь Фомина

Получается вполне двусмысленная картина. Я голая, одной рукой ещё закрываю место в районе ног, куратор навалился на меня и придушивает. Меня смущает абсолютно всё, а ему как будто бы и нормально, буднично, обычно. Ежедневный ритуал, блин.

Куратор смотрит на меня и тяжело дышит в лицо. Я, уже агрессивно настроенная, пытаюсь выдернуть хотя бы одну руку, но ничего не выходит. Несмотря на то, что они мокрые, и всё должно получиться, выходит в точности наоборот.

— Не смей больше никогда так делать, — тяжело выдыхает он с каждым словом.

— Воды боишься? — Прищуриваюсь я, ведь больше ничего другого мне не остается.

— Ага. Аллергия.

— Говорит тот, кто сам залез в ванну.

— На твои выходки аллергия.

— Я ещё даже не старалась. Теперь буду знать и прикладывать старания.

— Как же ты меня раздражаешь, — склоняет он голову ниже и произносит мне на ухо.

— О, это у нас взаимное, Кристиан. — Шепчу, а может и шиплю я. Сама толком не понимаю, что делаю. Но раз уж гулять, то гулять! Он, всё ещё наклонившийся к моему ухо, даёт своим маневром простор моему воображению. Открытая шея с пульсирующей на ней вздувшейся веной так манит, что я просто не могу совладать с собой! Я, отбросив все мысли, вот совершенно все, кусаю куратора в это манящее место. От неожиданности он дергается, но хватка его не слабеет. Мужчина лишь выпрямляется, убирая от меня любые части тела, за которые ещё можно кусить.

— А так тем более делать не надо. — Строго произносит он. — Я ведь могу не сдержаться, — шёпотом добавляет он.

— И что ты мне сделаешь? Магия на меня не действует.

— Всё не заканчивается одной лишь магией, — проводит он глазами по мне, и я словно чувствую его взгляд, будто он… физический, действительно касается шеи, плеча, бедра… С некоторой маниакальностью в глазах, мужчина вновь заглядывает в мои. В его взгляде смешаны все эмоции: превосходство, похоть, ненависть, пренебрежение, страсть. Ожидать можно всего, что угодно. Он разглядывает меня, словно товар на прилавке. Однако это не оценивающий взгляд, а скорее любопытствующий. Возможно, он тоже не понимает, чего от меня ожидать, и опасается моей непредсказуемости. Но я действую ещё более неожиданно. Долго и усердно напрягаясь, я всё-таки выдергиваю руку, которой всё это время прикрывала пространство между ног, ловко провожу ею вверх, неспециально прощупывая напряжённое тело куратора. Моя рука останавливается на его груди. Я слегка отталкиваю его от себя, во всяком случае пытаюсь это сделать.

— Почисти мои вещи. Пожалуйста, — добавляю я ненужный элемент вежливости, который сейчас звучит скорее, как издевка. Глаза куратора округляются. Да, он явно ожидал не этого. Ну, что поделать, жизнь такая непредсказуемая порой.

Куратор резко отпускает меня, отстраняется, выходит из ванной, подбирает мои вещи. С грохотом закрывается деревянная дверь, которая чудом не слетает с петель от такой силы. Я остаюсь одна. Неужели надо было всего лишь попросить? Не бывает всё так просто. Где же подвох?

Я смываю с себя остатки мыла и выхожу из ванной. Проходит всего пара минут, как покинул эту комнату и куратор. Обернутая в полотенце, я распахиваю дверь и оказываюсь в коридоре, плавно перетекающем в гостиную, где стоит Деба. Она пялится на меня, явно заставшая и мокрого куратора, практически только что выходящего отсюда же.