Книга Мой опасный магнат, страница 63 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Она человек. Не рихт.

Осторожно!..

Моё тело через боль, чудовищное напряжение… подчиняется. Хотя рвётся к ней. Требует содрать одежду, впиться шипами в податливую плоть, и…

Нет, Дрейк, стоять. Сдерживаю шипы. Обнимаю, соизмеряя силу.

Целую медленно… Хотя она прижимается всем телом, трётся бёдрами, толкается неопытным языком навстречу моему…

Нет, это просто невозможно. Как она хороша!

Планка падает, впиваюсь в её губы! Но… Стоять! Медленнее…

Сквозь пелену желания чувствую разницу. Тоненькая, хрупкая. Даже руки обнимают — едва чувствуется. Нежная… Какая мягкая и вкусная…

Всегда ценил в партнёршах силу, гибкость, равенство в страсти.

Сейчас же меня захлёстывает нечто новое, обескураживающее. Желание не просто взять, а… оберегать. Прижать так сильно, как только возможно, и в то же время — так бережно, чтобы не причинить вреда.

Алекс сладко стонет, выгибается подо мной, и мне приходит конец… Контроль, последний хлипкий заслон, что ещё держался, всё же рушится.

Её губы горячие, неумелые, отчаянные. Её запах теперь прямо в моём носу, на моём языке, пропитывает меня насквозь.

Всё во мне кричит, чтобы я схватил её, сжал, смял, взял с той силой, к которой привычен. Как с рихтой. Жёстко. Без церемоний.

Но под моими ладонями слишком хрупкое тело. Тонкое, невесомое, податливое.

Это не рихт. Это человек.

Инстинкт воет от ярости, требуя действий. Разум мечется, пытаясь вычислить безопасный алгоритм.

А между ними — что-то новое. Незнакомое. Желание не просто обладать, а… уберечь. Не навредить.

Я целую её медленно. Нащупываю застёжки её куртки. Снимаю, она летит в сторону.

Майка влажная. Вид такой, что мой член сейчас порвёт штаны в клочья.

До остервенения хочу рвать одежду на Алекс. Чтоб треск, и как можно быстрее добраться до голой кожи.

Инстинкт требует грубости, скорости.

Но я останавливаюсь.

Нельзя рвать. Отсюда ещё выбираться. Алекс точно смутится, ей будет неловко идти в порванном.

Не хочу, чтобы ей было неловко. Не хочу видеть, как расстраивается… Одного ухода с концерта хватило.

Усмехаюсь, проводя ладонью по её груди. Алекс замирает и смотрит на меня насторожено.

Я же поражаюсь тому, какая нелепая, несвойственная мне чушь лезет в голову… Сорвать одежду с партнёрши в пылу страсти — это нормально, это даже ожидаемо.

И всё же мысль о том, что она покраснеет не от моей очередной подначки, а от дискомфорта… эта мысль вдруг становится невыносимой.

Я раздеваю её предельно аккуратно. Алекс дрожит, дышит тяжело, подставляется под пальцы, пытается сама сорвать одежду… но я не тороплюсь. Отвожу её руки в стороны, ведь она так дёргает, точно сломает застёжки. Я лучше сам.

Майка. Ткань тонкая, тянется. Умная, прочная ткань, но я мог бы разодрать её одним рывком.

Вместо этого я задираю её вверх, помогаю ей высвободить руки, стараясь не дёрнуть резко. Штаны… с ними приходится повозиться, особенно с повреждённой штаниной. Я отодвигаю края разрыва, стараясь не касаться свежей раны под гелем.

Там уже всё зажило, каудал действует. Но всё равно. Осторожность.

Срываю с себя одежду, стелю на решётке, так, чтобы Алекс было удобно. Раздеваю ее полностью.

И всё это время в голове гудит осознание: приоритеты сменились. Кардинально.

В падении моим единственным приоритетом было «сохранить её живой». Теперь, когда она жива, список переписывается заново.