Книга Черный дракон Токио, страница 132 – LotesCraft

Кровать не переставала вилять. Устройство показало 100 %. Тиамат провёл пальцем по экрану — под крики Амазонки ставни не спеша выдвинулись вверх, открывая доступ на обзор просыпающегося города.

— Какого?!… — не останавливаясь, выдавил Ночной, глянув на окно и закричал вместе с Амазонкой. — Бляяяяяя!

Под общие крики раздался брызжущий звук. Кровать резко остановилась. Ставни открылись наполовину. Тиамат вытащил гранату, выдернул чеку, выкатился, встал и небрежно бросил её на кровать. Голый Ночной, прикрывая собой голую Амазонку в экстазе, только успели бросить взгляд на гранату и него.

— Мой вам совет — включайте музыку в следующий раз, — кинул Тиамат и прикрыл рукой линзы.

Вспышка. Звон.

Амазонка и Ночной зажмурились. Тиамат рванул к их вещам, вынул меч Амазонки, рывком вернулся к окну, воткнул в стекло, крутанул, вырезая круг — и с ноги выдавил стекло, сиганул в окно.

Протерев глаза, Ночной оторвался от Амазонки и, тряся своим причиндалом, подбежал к окну. Амазонка, обхватившись простынёй, тоже подбежала.

Они видели, как Тиамат на тросах отдаляется от A.O.E., раскачиваясь, пролетает вдоль небоскрёба и скрывается из их обзора.

— Сука! — рыкнул Ночной, потеряв Тиамата из виду, и ударил кулаком по стеклу. — Сука, сука, сука!

Тиамат нёсся между зданиями — альтернативные тросы, удары о стены, но он не останавливался. Рассвет поднимался над городом, и он летел прямо в него.

Наконец-то! Теперь домой. Только домой. Нужно пересмотреть всё. На доске появилась опасная фигура. И с этой фигурой будет куда сложнее справиться.

Суббота

Над Токио поднималось солнце. Неон гас, уступая месту серому утру, лучи пробивались сквозь стёкла небоскрёбов, ложились на мокрые крыши. Город просыпался, не зная, что кто-то только что вырвался из его чрева.

Тиамат влетел в открытое окно своей квартиры как брошенный камень — упал на пол, перекатился и врезался в стену. Упираясь, поднялся на ноги. Снял маску. Лицо было избито: на глазу зиял синяк, губа разбита, с уголка текла кровь.

Прихрамывая, Тау дошёл до стены, нажал кнопку — отсек откатился. Снял с себя всё, положил туда и закрыл. Постоял секунду, упёршись ладонью в стену, и плюнул в пол кровавой слюной.

Перевернулся, упёрся спиной в стену и, проскользив, уселся на пол. На спине и ладонях — раны от стрелы, на груди — горизонтальный порез от меча Ночного.

Он выдал смешок. Потом ещё. Смешок перерос в дикий смех.

Выжил. Самое подходящее слово. Быть так близко к разоблачению я ещё не был. Если бы Пантера не озлобилась на Пружину, если бы Ночной не предлагал публичную казнь, если бы Мэнди не решила играть — если бы хоть одно из этих действий не произошло, я бы точно не сидел здесь.

Он сглотнул скопившуюся кровь и подавил смех. Упираясь руками в стены и мебель, встал, дохромал до стола с инструментами, открыл ящик, схватил украденную таблетку, закинул в рот и сглотнул, не запивая. Подошёл к кровати и свалился на неё.

Перевернувшись, он насильно сомкнул глаза. Сделал глубокий вдох — острая боль ударила в грудь. Выдохнул — боль сместилась в живот. Игнорируя её, погрузился в двухчасовой сон.

* * *

Башню Одиссей освещали утренние лучи. Ставни были подняты, тревога стихла. На верхнем этаже, в главном зале, сидели четверо.