Книга Любимая женщина офицера, страница 3 – Ира Орлова

Я тогда даже рассмеялась — это был странный, нервный смех человека, находящегося на грани срыва.

– Егор, ну какой батюшка, какая свадьба в реанимации?

– Я серьезно, Надя. Позови его.

Он смотрел на меня так, будто это решение было принято им давным-давно, а всё происходящее вокруг, лишь досадные формальности, которые не могут изменить главного.

Я не сомневалась ни секунды.

Наверное, из-за того, что во мне отчаянно кричала вера в то, что на самом краю, когда за спиной уже чувствуется ледяное дыхание смерти, человек просто не способен на ложь.

Я смотрела на его бледное лицо и понимала, что моё будущее — это не время и не место, это он сам.

И если его не станет, мир для меня просто схлопнется в точку. Тогда какая разница, где и как клясться?

Мне хотелось прорасти в него, связать наши души таким тугим узлом, чтобы даже там, за гранью, по которой он тогда балансировал, нам не пришлось искать друг друга впотьмах.

Я верила, что совершаю таинство, которое выше земных законов...

Батюшка пришел через полчаса. Он долго и тихо беседовал с Егором, а потом повернулся ко мне и спросил, осознаю ли я всю серьезность и ответственность того, что сейчас произойдет.

Я кивнула, хотя, если честно, в голове был полный сумбур.

Батюшка достал небольшую икону, зажег свечу, и воздух наполнился едва уловимым ароматом ладана. Он начал обряд и всё это время Егор не выпускал мою руку ни на секунду.

– Перед лицом Бога… – негромко произносил слова молитвы священник.

Я почти не воспринимала церковный текст, я слышала только голос Егора, когда он повторял слова клятвы. Хриплый, порой срывающийся на шепот, но при этом поразительно твердый и уверенный.

У меня ведь даже мысли тогда не возникло, что он может лукавить...

Господи, я ведь искренне поверила ему…

Поверила каждому его слову. В тот момент это казалось чем-то запредельно чистым, почти святым. Высшим проявлением любви и честности.

А сейчас эта вульгарная девица, стоящая в моей прихожей, одним своим присутствием и парой хлестких фраз превратила то священное таинство в фарс, осквернив и опошлив всё, чем я жила последнее время.

И вдруг в моём оцепенении сверкает мысль. Она врывается в сознание, заставляет меня внутренне вздрогнуть и буквально задохнуться от внезапного прилива гнева на саму себя.

С чего я вообще взяла, что каждое слово этой незнакомки — истина в последней инстанции?

Почему я, прожившая с этим человеком бок о бок, выходившая его, знающая каждый шрам на его теле и каждую интонацию его голоса, вот так легко, с первого же выстрела хлопушки, позволила этой девице разрушить мой мир?

Я почувствовала, как к горлу подкатывает злость. Я стояла и послушно впитывала её яд, как губка, позволяя какой-то случайной гостье с ярко-красными ногтями перечеркнуть нашу любовь. В предатели Егора я записала мгновенно, не дав ему ни единого шанса, не дождавшись ни слова объяснения.

«Жена? Дочь?» — эти слова всё ещё звенят в ушах, но теперь они кажутся мне не приговором, а грязным вызовом.

Да мало ли кто может стоять на пороге с чужим ребенком и требовать «папочку»!

В нашем безумном мире, где зависть и подлость порой не имеют границ, верить первому встречному — это значит предать свою вторую половину.

Гнев окончательно вытесняет страх. Я расправляю плечи, готовясь защитить своё. Если она пришла разрушить — я не позволю. Если она пришла лгать — я поставлю ее на место.