Книга Случайная жена палача, страница 1 – Дмитрий Арден

Золотое правило зоопсихолога гласит: никогда не показывай зверю свой страх. Даже если перед тобой сто килограммов чистой, неконтролируемой ярости с клыками размером с мой большой палец. Даже если животное загнано в угол, а ты находишься с ним в одном замкнутом пространстве. Страх пахнет. Страх провоцирует. Страх убивает.

— Тихо, мальчик. Спокойно, Буран. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, — мой голос звучал ровно, низко и обволакивающе, пока я медленно, миллиметр за миллиметром, отступала к решетчатой двери вольера.

Кавказская овчарка, которую привезли ко мне в реабилитационный центр всего пару часов назад, глухо рычала, прижимая купированные уши к массивной голове. Шерсть на ее загривке стояла дыбом, образуя жутковатый гребень. Собаку забрали у неадекватного хозяина, который использовал ее для подпольных боев. Буран ненавидел людей. И, судя по налитым кровью глазам, прямо сейчас он всерьез обдумывал, с какой части моего тела начать свой ужин.

Я не делала резких движений. Моя правая рука, спрятанная в глубоком кармане форменной куртки, привычно нащупала ребристую пластиковую поверхность ультразвукового отпугивателя — на самый крайний, критический случай. Но я знала: агрессия — это почти всегда просто замаскированный страх. Зверя нужно понять, показать ему, что ты не угроза, но при этом ты — главная.

— Хороший мальчик. Умный пес, — продолжала я монотонно бубнить, глядя не прямо в глаза (прямой зрительный контакт — это вызов), а чуть в сторону, на его напряженную шею.

Буран лязгнул зубами, сделав выпад вперед. Я не дрогнула. Не отшатнулась. Только чуть повысила тон, добавив в него металла:

— Нет. Место.

Собака замерла. Моя абсолютная, железобетонная уверенность сбила паттерн поведения животного. Буран ожидал крика, взмаха рук, паники — того, что он привык видеть у своих жертв. Вместо этого перед ним стояла неподвижная, спокойная скала. Пес шумно выдохнул, фыркнул, и его хвост, до этого напряженно вытянутый струной, слегка опустился.

— Вот так. Молодец, — я плавно открыла задвижку за спиной и выскользнула из вольера, тут же закрыв его на щеколду.

Только оказавшись в безопасном коридоре, я позволила себе шумно выдохнуть и вытереть тыльной стороной ладони испарину со лба. Десять лет работы с проблемными животными научили меня контролировать адреналин, но каждый такой сеанс все равно выматывал досуха.

— Вы с ума сошли, Маргарита Николаевна! — раздался истеричный голос моего ассистента, Дениса, который наблюдал за процессом через бронированное стекло. — Он же мог вас порвать! Нужно было вколоть транквилизатор!

— Транквилизатор не лечит психику, Денис, — устало отозвалась я, направляясь к своему кабинету. — Он просто загоняет проблему вглубь. Бурану нужно понять, что человек — это не всегда боль. Ладно, подготовь ему миску с кормом, только не подходи близко. Оставь у шлюза. Я пока схожу в архивную, найду ту старую шлейку из плотной кожи. Обычную он перегрызет за три секунды.

Я спустилась на цокольный этаж нашего центра. Здесь пахло сыростью, старой бумагой и пылью. В углу громоздились коробки с вещами, которые нам жертвовали сердобольные граждане: старые поводки, лежанки, игрушки. Я принялась рыться в ближайшей картонной коробке, раздвигая какие-то пыльные тряпки и резиновые мячики.